Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 105 – Саша Вельская

— Лжёт.

— Это предстоит доказать.

Я посмотрела на палату матери.

— Он не такой, как Роман. Павел испугается тюрьмы.

Берестов поднял брови.

— Вы предлагаете мне метод допроса?

— Я предлагаю не считать его верным до конца.

Следователь чуть заметно улыбнулся.

— Я и не считаю.

Детей выписали на следующий день.

Мы поселились у мамы, пока искали новое жильё.

Вечером Соня сидела на кухне и рисовала.

На листе было четыре человека.

Я.

Она.

Миша.

Артём.

Отец стоял на другом краю бумаги, за серой решёткой.

— Это тюрьма? — спросила я.

— Да.

— Кто тебе сказал?

— Миша.

— Папа пока не в тюрьме. Он в месте, где ждёт суда.

— Там тоже решётки?

— Наверное.

— Тогда какая разница?

Я села рядом.

— В тюрьму отправляют после того, как суд решает, что человек виноват.

— А ты не знаешь?

— Я знаю, что он сделал. Но решение принимает суд.

— Почему не ты?

— Потому что нельзя, чтобы один человек решал всё.

Она задумалась.

— Папа так делал.

— Да.

— Поэтому он плохой?

— Он сделал плохие и опасные вещи.

— Но сам не плохой?

Я не знала, где проходит граница между поступком и человеком, когда поступков становится слишком много.

— Люди сложнее одного слова, — сказала я. — Иногда они делают добро. Иногда причиняют боль. Важно, признают ли они, что сделали, и пытаются ли исправить.

— Папа исправит?

Я вспомнила сделку.

Дом в обмен на ложь.

— Пока нет.

Соня добавила к рисунку маленькую дверь в решётке.

— Это чтобы он мог выйти, если станет хорошим.

Я не стала говорить, что тюрьма работает иначе.

Ребёнку нужна была дверь.

Пусть хотя бы на бумаге.

Миша вошёл на кухню.

Увидел рисунок.

— Он не станет.

— Откуда знаешь? — спросила сестра.

— Потому что папа никогда не говорит «я виноват».

Я посмотрела на сына.

— Когда ты это заметил?

— Он всегда говорит, что ты заставила.

Слова ребёнка подвели итог всему делу точнее экспертиз.

Пока Роман не мог сказать «я сделал», никакая дверь не открывалась.

Через четыре дня Павел Громов попросил встретиться со мной без адвокатов.

Сообщение пришло на электронную почту:

«У меня есть информация, которая касается безопасности ваших детей. Разговор должен остаться конфиденциальным».

Я сразу переслала его Тамаре Леонидовне.

Она позвонила.

— Не отвечайте.

— Почему?

— Потому что он представляет Романа.

— Возможно, хочет дать показания.

— Тогда пусть идёт к следователю.

— Он боится.

— Это его проблема.

— Павел участвовал в подготовке плана. Он может знать то, чего нет на диске.

— Или хочет выяснить, что известно следствию.

— Мы можем записать встречу.

— Он адвокат. Разговор может содержать сведения, защищённые профессиональной тайной.

— Преступление не защищается тайной.

— Всё равно нужно действовать осторожно.

— Значит, встретимся через Берестова.

Тамара Леонидовна помолчала.

— Вы уже решили.

— Я учусь у вас.

— Плохо учитесь. Хороший ученик сначала слушает возражения.

Берестов согласился организовать контролируемую встречу.

Павлу сообщили, что я приду одна.

На самом деле соседний столик в ресторане занимали двое сотрудников, а разговор записывался через устройство в моей сумке.

Я приехала первой.

Павел вошёл через десять минут.

Без привычного дорогого костюма. В тёмном пальто, сером свитере. Лицо осунулось.

Он сел напротив.

— Вы сообщили Кравцовой?