Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 21 – Саша Вельская

— Первыми?

— Всегда лучше первой назвать происходящее своим именем.

Я убрала телефон.

— Мы едем домой? — спросила Соня.

— Да.

— В настоящий?

Я посмотрела на тёмную дорогу впереди.

— В наш.

Пусть ещё на несколько недель.

Пусть стены принадлежали компании Романа.

Домом его делали не документы.

Домом его делали ночники в форме звёзд, следы карандаша на дверном косяке и две детские кровати, между которыми я просидела сотни ночей.

Но Роман был прав в одном.

Скоро этого дома у нас не будет.

И пока он строил комнаты, где меня не существовало, мне предстояло создать место, из которого нас больше никто не сможет выгнать.

Подходящую квартиру я нашла на двенадцатом просмотре.

Первые одиннадцать научили меня многому.

Например, «уютная двухкомнатная квартира после косметического ремонта» могла означать, что стены покрасили поверх плесени.

«Двадцать минут до центра» — сорок пять без пробок и полтора часа утром.

«Можно с детьми» иногда заканчивалось вопросом:

— Они у вас спокойные?

Я всякий раз отвечала:

— Им пять лет.

После этого собственники часто обещали перезвонить.

Двенадцатая квартира находилась в старом кирпичном доме рядом с небольшим парком. На первом этаже располагалась булочная, во дворе — детская площадка с облупившейся горкой.

Подъезд был чистым, но тесным.

Входная дверь квартиры оказалась жёлтой.

— Это временно, — сказал риелтор. — Хозяйка собиралась перекрасить.

— Не надо, — ответила я.

Мне понравилась эта дверь.

Она выглядела упрямо живой среди одинаковых коричневых соседних дверей.

Внутри было две небольшие комнаты, кухня с окном и длинный коридор. Пол скрипел. В ванной стояла старая чугунная ванна. Обои в детской были покрыты бледными облаками.

— Мебель можно убрать, — сказал риелтор. — Но тогда дороже.

— Оставим.

В гостиной стоял раскладной диван. Я могла спать там, отдав детям спальню.

— Хозяйка просит залог за два месяца.

Я посчитала в уме.

Деньги за проект клиники должны были поступить через три недели. Сейчас у меня хватало только на первый месяц и половину залога.

— Можно разбить вторую часть?

Риелтор покачал головой.

— На эту квартиру ещё двое претендентов.

Я обошла комнаты ещё раз.

Представила две кровати у стены с облаками.

Стол у окна.

Детские рисунки на холодильнике.

Это был не особняк с камином.

Не дом, в котором на дверях висели именные таблички.

Но здесь не было Романа.

— Я беру.

— Тогда нужно оплатить сегодня.

Я вышла на лестничную площадку и позвонила маме.

Она выслушала и сказала:

— Я дам.

— Нет.

— Вера, не начинай.

— У тебя нет таких денег.

— Есть накопления.

Я знала, на что она копила.

— Ты хотела поменять окна.

— Окна подождут.

— Мам.

— Ты вернёшь, когда сможешь.

Я прислонилась к стене.

— Мне двадцать семь лет. Двое детей. Я должна помогать тебе, а не забирать последние деньги.

— Тебя муж выставляет из дома. Сейчас не время доказывать, какая ты самостоятельная.

— Я найду другой вариант.

— Более дешёвый? Где? В комнате с тараканами?

— Не знаю.

— Зато я знаю. Бери квартиру.

Я закрыла глаза.

Принимать помощь оказалось почти так же трудно, как просить.

Роман приучил меня к деньгам, но не к поддержке. Его помощь всегда имела форму решения, которое он уже принял.

Мама не решала за меня.

Она просто подставляла ладонь.