Книга Между строк, страница 57 – Ирина Фуллер

Кто же ждал ее за дверью? Обломов, развалившийся на парте? Булгаковский кот Бегемот? Игорь Святославович в своем княжеском облачении?

Констанция не стала стучать, она тихонько приоткрыла дверь. Хотела дать себе время оценить обстановку.

Дети — на вид класс восьмой или девятый. Тот возраст, когда одни выглядят как студенты вуза, а другие — как будто только убрали на полки кукол и машинки. Явно возбужденные, те, кто на задних рядах — стояли. Учительница возраста тоже неопределенного, ей могло быть как тридцать, так и пятьдесят. Она стояла у доски и спорила с молодым на вид мужчиной, одетым по моде прошлых лет.

— На что вы рассчитывали? — вопрошала она. — Вас не было три года! Ни строчки не написали.

— Хотел объехать целый свет, и не объехал сотой доли. Я думая о ней встречал рассвет, да ей уж до того ли?

Молодой человек картинно прошелся вдоль школьной доски, и Констанция смогла получше разглядеть его костюм. Кажется, что-то Пушкинских времен или около того. Уже не пышная барочная елизаветинская эпоха с париками и золотым шитьем, но еще не сдержанный чеховско-горьковский стиль. В общем, определенно — девятнадцатый век.

— По-вашему, Софья должна была все это время сидеть у окошка и ждать вашего возвращения? — поинтересовалась учительница язвительно.

— Я упрекать неверностью не стану, любви девичьей короток век. Но думал, что приду к фонтану, а оказался у иссохших рек.

— Сами и виноваты, — прокомментировала это учительница.

— Но если бы она любила, дождалась бы! — воскликнула девочка с первой парты.

— Настенька, ей было четырнадцать, когда он уехал. Вещи собрал и привет семье.

Теперь, когда Констанция чуть присмотрелась, стало ясно, что учительнице вряд ли исполнилось больше сорока. Костюм с пиджаком придавал солидности, зато глаза лучились внутренней энергией. Сейчас эта энергия была направлена, судя по всему, на Чацкого. Констанция читала «Горе от ума» пару лет назад, поэтому кое-какие воспоминания имелись. Это была пьеса в стихах, рассказывающая о Чацком, молодом человеке, вернувшемся в Москву после длительного путешествия. Он приехал к Софье, с которой рос в одном доме, и в которую был влюблен. Она же, увидев бывшего друга спустя столько лет, совсем ему не обрадовалась.

Похоже, именно этот конфликт обсуждали учительница, ученики и сам Чацкий.

— Ну и что, — не сдавалась Настенька, — что такое три года для настоящих чувств.

— Нифига себе! — возразила девочка с дальнего ряда. — С четырнадцати до семнадцати ждать какого-то придурка, который решил свалить из дома? Тратить так свои лучшие годы?

Ну, «лучшие годы» — это она загнула, но в целом аргумент убедительный.

— Этот — реально странный чел, — кивнула ее соседка, — я б тоже послала.

Чацкий отреагировал насмешливым фырканьем.

— Я странен, а не странен кто ж? Тот, кто на всех глупцов похож.

— Нужно исследовать мир, пока не женили и детей не навешали, — заметил парень с жидкими усиками.

— Я б тоже лучше вместо универа поехал путешествовать, — мечтательно поддержал его симпатичный парнишка с последней парты.

— Бога ради, — махнула учительница, — но если надеетесь, что кто-то вас тут будет ждать, уезжайте по-человечески, оставайтесь на связи. Ну а лучше летите вольной птицей, без обязательств, без надежд. Вернетесь — не ждите праздника в свою честь. Считайте, приехали к чужим людям, у которых тут без вас была своя жизнь. Заходите! — вдруг сказала она, переведя взгляд на Констанцию.