Книга Тарский горячий твой, страница 53 – Хельга Дюран

Иван вошёл через пару минут. Как будто я его вызвала мысленно. В домашней одежде. Волосы растрёпаны, глаза красные, лицо помятое, с тенью щетины. Тяжёлое лицо человека, который тоже толком не спал, который тоже ворочался и думал — было приятно осознавать, что ему тоже не всё равно на наши зарождающиеся отношения.

Мы замерли оба. На секунду. Будто вернулись во вчерашний момент. Слишком близко, слишком поздно, слишком не вовремя. Только сейчас между нами было не напряжение поцелуя, а что-то другое.

Ожидание. Страх. Надежда.

— Доброе утро, Иван Петрович, — сказала я первая. Голос прозвучал ровно. Молодец.

— Доброе, Юленька.

Он прошёл к столу, сел на своё место — то, где всегда завтракал. Провёл ладонью по лицу, размазывая остатки сна. Я поставила перед ним кружку. Кофе заварила крепкий, как он любит, с горчинкой.

Он кивнул.

И снова эта дурацкая пауза. Тишина, в которой можно было услышать, как снежинки бьются в стекло.

Кажется, мы оба собирались начать одновременно.

— Иван Петрович, я хотела… — сказала я.

— Юля, я хотел… — сказал он.

Мы замолчали и одновременно посмотрели друг на друга. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: неуверенность, сомнение, страх сделать не тот шаг. Я бы, наверное, даже рассмеялась, если бы внутри не было так паршиво.

— Говорите, — сказала я.

— Нет, ты.

Я поставила ладони на столешницу, чтобы не выдать дрожь в пальцах. Вдохнула глубоко, как перед прыжком в воду.

— Я хотела рассказать вам кое-что про Ирину.

Его лицо сразу изменилось. Не сильно, но я заметила. Мышцы напряглись, скулы заострились, взгляд стал жёстче, внимательнее. Он собрался. Насторожился. Как будто знал, что сейчас услышит что-то, что перевернёт всё.

— Я тоже хотел кое-что сказать тебе про Ирину, — ответил он после короткой паузы. Голос низкий, глухой.

У меня сердце ухнуло вниз. Забилось где-то в горле, мешая дышать.

— Что именно?

Он не отвёл взгляда. Серые глаза смотрели прямо, открыто, без привычной маски директора завода.

— Это касается не только тебя. Нас троих. Поэтому надо, чтобы она тоже была здесь. Пора кое-что прояснить. Дальше так жить невозможно. Я хочу сделать важное объявление, расставить все точки над i.

У меня внутри всё похолодело.

Нас троих?

Что он хочет сказать? Что они решили? Что он выбрал её и теперь мне красиво объяснят, где моё место? «Юля, ты хорошая девушка, но…» Я это «но» слышала уже миллион раз. Или наоборот — он сам что-то понял? Что-то раскусил? Связал факты, которые я ему по кусочкам подбрасывала?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Иван, послушайте…

— Юля, я…

Он тоже не знал, с чего начать. И это было видно. Для человека, который обычно говорит коротко и по делу, Иван Петрович сейчас выглядел почти растерянным. Слова застревали у него в горле, он сжимал кружку так, что костяшки побелели.

Я впервые подумала: может, не всё так плохо? Может, он и сам что-то почувствовал? Что-то понял? Что-то связал?

Может, он не слепой? Может, он видел, как Ирина косилась на меня? Как она говорила со мной свысока? Как её фальшивая улыбка отравляла всё вокруг?

Я уже набрала воздух, чтобы сказать всё сразу: про гадание, про Фёдора, про то, как Ирина пришла ко мне в Москве, как потом её муж явился с угрозами, как я бежала сюда, думая, что Тара — единственный город, в котором я могу затеяться, и в этот момент в коридоре послышались быстрые шаги.