Книга Кукла для зверя, страница 6 – Ника Долгина

Лихие девяностые, как их не без оснований прозвали много позже, катком прошлись по стране, людям и судьбам. Это сейчас детей, рождённых в определённые годы, называют модными терминами — миллениалы, зумеры, бумеры — тогда они все были просто потерянным поколением — кто не сгинул в войнах, терактах, криминальных разборках и не подсел на алкоголь и наркотики — в их захолустье можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Он же ещё и имел несчастье появиться на свет в неполной, а впоследствии старшей ещё и неблагополучной, семье.

Мать его в юности отправилась в город на учёбу, поддалась на уговоры какого-то женатика, и вернулась к родным пенатам с ребёнком под сердцем и неоконченным образованием, без профессии, перспектив и средств к существованию.

Как водится, щедрый и внимательный поклонник вмиг испарился, едва глупышка забеременела, и все последствия пришлось разгребать ей в одиночку.

Влад порой даже жалел мать, ведь в те годы это было суровым испытанием — жизнь на виду соседей, бесчестье и позор, выпавшие на её долю могли сломать кого угодно, вот она и не справилась — запила.

Но годы, проведённые на дне жизни, озлобили и закалили его, и жалости как таковой в нем не осталось ни к кому. Он помнил вечную пьянку, полную потерю человеческого обличья и абсолютную отстранённость родного некогда человека, грязный притон, в который с годами превратился их старый домишко, и... ненавидел людей, которые сделали свою слабость оправданием, позволив себе анестезию, без которой сама жизнь стала для них невыносимой, отравив существование единственного сына.

Мать всю свою жизнь выбирала не его...

А он свой путь выбрал сам — сбежал из дома и подался в город, едва ему исполнилось шестнадцать. Там он примкнул к подростковой банде и через пару лет, попавшись на мелких кражах, был поставлен перед выбором — армия или тюрьма.

Вернувшись на гражданку со службы, он взялся за старое, и почти сразу отправился в колонию за угон и разбой. Тюрьма ещё больше озлобила его, утвердив в мысли, что жизнь несправедлива, и такие как он будут вечно прозябать на дне, если только не решатся сами взять то, что другим, более везучим, даётся по праву рождения.

К счастью, в отличие от своих подельников, он был неглуп, и некоторые умозаключения всё же сделал — Влад стал умнее, осторожнее, и пришёл к выводу, что мелкий куш — не для него.

Украл, выпил, в тюрьму — этот путь, замкнувший жизни многих его бывших товарищей по несчастью, и так и не позволивший им вырваться, стал ему не интересен. Он жаждал успеха и больших денег, и не собирался больше растрачивать себя по мелочам.

Тогда же он увидел объявления о наборе в частную военную компанию, что в те годы не афишировалось, и подался в солдаты удачи. Годы, проведённые в военных походах, закалили его характер, примирили с суровой действительностью, подарили друзей и навыки, с помощью которых он смог преуспеть.

Жизнь не была к нему добра, и он привык брать своё сам.

По молодости он позволил себе провалиться в бездну именно по этой причине — он был обижен на весь мир и делился с окружающими тем, что было в нем в избытке — агрессией нелюбимого и брошенного ребёнка, силой, ни капли не смягчённой добротой или снисхождением, желанием выгрызать своё, даже если видит сопротивление.