Книга Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я, страница 78 – Виолетта Вейл

Ада назначила Брана старшим судебной охраны. Королевская печать капитана оставалась у суда, поэтому его действия регистрировал городской пристав. Мы выехали после полудня в обычной карете.

Дом на улице Печатников выглядел прежним, пока я не открыла дверь.

В прихожей валялись книги. Ящики письменного стола выдернули и опрокинули, материнский шкаф стоял открытым, ковры сдвинули. Серебряные ложки остались на кухне, кошелек с мелочью — в ящике. Воры искали бумагу или инструмент.

— Ничего не трогать, — сказал Бран.

Приставы осмотрели комнаты и сняли следы обуви. Дверной замок открыли подходящим ключом или хорошей отмычкой. Окна были целы.

Я проверила кабинет отца. Рабочей тетради здесь уже не было: она находилась у суда. Футляр с моими реагентами я забрала во дворец. Пропал старый кожаный футляр Ардена, который двенадцать лет лежал на верхней полке.

— Что было внутри? — спросил Бран.

— Ничего ценного. Гнезда для склянок, карман для печатных пластин, старые держатели.

— Почему его взяли?

Я провела пальцем по чистому прямоугольнику в пыли.

— Потому что кто-то считает, что отец спрятал там копию или пробник.

— Мог?

— Я проверяла футляр после его смерти. Карманы пусты.

— Тайные отделения?

— Не нашла.

Теперь проверить повторно было невозможно.

Приставы работали до темноты. На лестнице обнаружили два разных следа обуви. Один принадлежал человеку в мягких городских сапогах, второй — тяжелым служебным ботинкам. На подоконнике кабинета осталась серая восковая крошка.

— Печать? — спросил Бран.

— Обычный упаковочный воск, — ответила я. — Без проверки нельзя сказать, откуда.

Моя лицензия была приостановлена, поэтому крошку упаковал судебный мастер. Он же снял с дверной ручки тонкую нить темной шерсти. Плащ Рейнара мог оставить похожую, но он не бывал в доме после начала дела. Та же ткань использовалась в форме дворцовых курьеров и служащих Палаты.

В кабинете отец когда-то закрепил кожаный футляр двумя винтами, чтобы он не падал с полки. Воры не стали искать отвертку: вырвали крепление вместе с деревом. На полу лежала щепка со свежим следом металла.

— Они торопились, — сказал Бран.

— Или хотели, чтобы обыск выглядел торопливым.

— Что еще проверяем?

Я восстановила порядок вещей по памяти. Папки с частными заказами открыли, но не забрали. В материнском шкафу сдвинули нижнюю доску, где она хранила деньги. Кошелек оставили. В кухне перевернули банки, хотя документов там никогда не было.

— Искали тайник по всему дому, — заключил пристав.

— И знали, что нужен предмет определенного размера. Иначе не унесли бы пустой футляр.

Бран распорядился предупредить городские ворота. Старый футляр выглядел непримечательно: темная кожа, две латунные застежки, выцветшая метка АВ на внутренней крышке. Если его попытаются вывезти, описание могло помочь. Но человек, устроивший обыск, скорее всего, не собирался держать футляр на виду.

Я подписала протокол осмотра и отдельно указала: до независимой проверки воск и нить не связываются с конкретным учреждением. Пристав поблагодарил за формулировку. Такие ограничения чаще всего забывали именно в конце тяжелого дня.

Ночевать в доме Ада пока запретила. Судебная охрана проверила чердак, подвал и соседний двор. Я провела вечер на кухне при двух приставах, которые вежливо делали вид, что не слышат наших разговоров с Саной.