Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 108 – Инесса Голд

Мастер поднял руку, но не смог удержать ее и сел прямо в снег.

Я опустилась рядом. Пульс частый, дыхание поверхностное, зрачки реагируют. Он назвал имя и день, потом забыл, сколько людей осталось у печи.

— Двое, - сказал молодой рабочий. - Фрол и кочегар Семен.

— Семена вывели через угольный двор, - отозвался кто-то. - Он у котельной.

— Значит, Фрол один, - сказал Герман.

В этот момент подающая цепь дернулась. Первая маркированная балка вошла в загрузочное окно. Металл заскрежетал по кирпичу.

Захар бежал вдоль наружной паровой трубы. Он добрался до главного вентиля, навалился на колесо вместе с помощником. Пар над крышей стал тоньше, однако цепь продолжала движение.

— Обходная линия открыта! - крикнул он. - Фрол снял стопор, вентиль изнутри!

Павел подошел со стороны учетной конторы. Поврежденная рука висела на перевязи, лицо после поездки к мосту было серым.

— Резервный пульт у северного навеса, - сказал он. - Там можно сбросить зацеп подающего вала.

— Вы туда не пойдете, - ответила я.

— Пульт снаружи. Рычаг работает от плеча, не от пальцев.

Герман посмотрел на него.

— Сумеешь?

— Если механизм не перекосило.

— Возьми двоих.

Павел выбрал молодых рабочих и пошел вдоль стены, не приближаясь к газу. Это была та самая работа по безопасности, которую Герман предложил ему вместо жалости. Не прежняя кисть и не возвращение к стану, а знание, способное остановить его.

Мы продолжали помощь. Один пострадавший потерял сознание, но дышал. Его вынесли на открытое место, укрыли, следили за дыханием. У другого начались судороги. Родион удерживал голову, Данила готовил лекарство. Я считала пульс правой рукой и ненавидела, что не могу нормально развязать чужой воротник левой.

— Не рвите повязку, - бросил Родион, заметив кровь на моей ладони.

— Сейчас не до нее.

— До еще одного пациента всегда не до него самого.

— Запомню, когда перестанут падать остальные.

Он не стал продолжать спор. Подвинул ко мне ножницы, чтобы я разрезала ворот одной рукой.

С навеса донесся удар. Павел с рабочими нажали аварийный рычаг. Зацеп вышел не сразу; они раскачали длинную рукоять, упираясь ногами в стену. Подающий вал замедлился. Вторая балка остановилась наполовину у печи.

— Есть! - крикнул Павел.

Цепь провисла, цеховой грохот стал тише. Во дворе люди выдохнули. Слишком рано.

В верхнем окне появился Фрол. Он держал тетрадь Кирилла за переплет.

— Корженевский! - крикнул он. - Ты остановил завод ради воровской писанины и сумасшедшей бабы!

Герман сделал шаг к воротам.

— Выходи. Цех окружен.

— Чтобы твой инспектор повесил на меня подпись твоего отца?

— Подпись отца уже в книге.

Фрол на мгновение замолчал. Значит, понял: цилиндр достали.

— Кирилл всегда считал себя умнее, - сказал он. - Спрятал цифры в детских задачах. А выросло только это.

Он швырнул тетрадь вниз. Переплет ударился о площадку, страницы разлетелись, но не попали в печь.

— Не входить! - предупредила я Германа. - Внутри еще газ.

Фрол исчез из окна. Через секунду в цехе ударил пар. Он открыл обходной вентиль шире. Цепь натянулась, хотя аварийный зацеп был сброшен. Поврежденный вал не мог передать движение ровно: зубья перескакивали, каждое звено принимало удар.

Захар побежал к боковому колодцу, где трубу можно было перекрыть вторым вентилем. Павел закричал людям отойти от стены.