Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 33 – Инесса Голд

Вторая: четыре свертка, три бутылки кислоты, десять порошков морфия.

Третья: девять свертков и оставшиеся лекарства.

Все сходилось с недостачей почти слишком хорошо.

— Даты? - спросила я.

— За месяц до смерти Кирилла Алексеевича, за неделю и через два дня после, - прочитал Ланцев.

В комнате стало тихо. Дарья посмотрела на меня уже не как на врача мужа, а как на женщину, которая могла украсть именно ту ткань, из-за которой умер Макар.

— Для какого отдельного хранения? - спросил Герман.

— Не знаю, - сказал Евсей. - Варвара Сергеевна распоряжалась лечебницей. У нее была комната в старом флигеле.

— Ее обыскали, - ответил Ланцев. - Материалов не нашли.

— Значит, успела убрать.

Я взяла расписки. Две подписи выглядели похожими на настоящую, одна имела знакомый медленный разрыв между буквами. Но полагаться только на почерк было нельзя.

— Кто выдавал?

— Я.

— Все три раза?

— Да.

— Кто присутствовал?

— Помощник. Иногда санитар.

— Имена.

Евсей назвал Плаксина и еще двух работников. Один уехал, второй погиб прошлой зимой, третий служил на складе железной дороги.

— Удобно, - сказала Олимпиада. - Живые все далеко.

— Я не выбирал свидетелей по будущей сохранности, - огрызнулся аптекарь.

Герман не сводил взгляда с расписок.

— Вы узнаете подпись? - спросил он меня.

— Одна почти наверняка подделана. Две требуют проверки.

— Не помните, куда отнесли?

— Нет.

— Конечно.

Слово прозвучало негромко, но вернуло нас к прежнему месту. Все найденное могло быть частью подставы. Могло быть следом тайного расследования Варвары. Могло доказывать, что она сама выносила лекарства.

— Если прежняя Варвара действительно забрала материалы, - сказала я, - нужно узнать зачем и где они. Это не меняет того, что шкаф сейчас пуст и зараженная ткань снова появилась после моего ареста.

— Вы могли оставить сообщника, - предположил Ланцев.

— Могла.

Дарья шагнула от двери.

— А руку Павлу зачем тогда спасала? Чтобы потом сгноить?

— Люди бывают непоследовательны, - заметил инспектор.

— Бывают. Только вы ее сразу в ведьмы записываете, а Евсей Яковлевич девятнадцать свертков потерял и все еще аптекарь.

Евсей стукнул книгой по столу.

— Я ничего не терял!

— Тогда где? - спросил Герман.

Аптекарь замолчал.

Мы продолжили считать. Не хватало нитей, двух коробок обезболивающего опия и нескольких флаконов йода. Зато слабительных порошков оказалось больше, чем в книге. Никакой аккуратной кражи по списку: учет велся плохо или его намеренно запутывали.

На нижней полке стояли пустые коробки, поставленные этикетками наружу. За ними я почувствовала холодный воздух.

— Здесь окно? - спросила я.

— Нет, - ответил Евсей. - Стена выходит в угольный коридор.

Я убрала коробки. В деревянной панели была металлическая решетка размером с две ладони. Ее покрывала пыль, но возле нижних винтов темнели свежие царапины.

— Вентиляция, - сказал Данила. - Чтобы запахи выходили.

— Решетка снимается?

— Никогда не снимали.

Герман осмотрел винты.

— Эти откручивали.

У Ланцева нашлась складная отвертка. Винты поддались легко. За решеткой открылся короткий канал в толщине стены, закрытый со второй стороны такой же сеткой. В него помещался аптечный сверток или несколько бутылок.

— Угольный коридор запирается? - спросила я.

— Днем открыт, - ответил Герман. - По нему носят топливо к печам лечебницы и прачечной.