Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 32 – Инесса Голд

— Снаружи опять спрашивают, почему не выдают, - сообщил городовой.

— Скажите, выдача идет через Ульяну Матвеевну, - ответила я. - Срочные назначения без задержки.

— Они мне не верят.

— Тогда не объясняйте. Приведите по одному представителю от каждой палаты. Пусть смотрят опись с порога.

Евсей возмутился:

— Аптека не балаган.

— Именно поэтому люди должны увидеть, что мы считаем, а не делим запас между знакомыми.

Герман поддержал меня, но тихо предупредил, пока Ланцев записывал:

— Если объявить аптеку источником заражения без доказательств, рабочие перестанут принимать любые лекарства.

— Я не объявляла.

— Синяя нитка уже обсуждается в столовой.

— Мы не сможем удержать слухи. Можем показать порядок.

— И если порядок докажет, что ткань подменила Варвара?

— Запишем это так же.

Он посмотрел, проверяя, не произношу ли красивую правильность, которой не хватит до собственного обвинения.

— Хорошо, - сказал Герман. - Представители останутся.

Вошли Дарья Громова, молодой рабочий из палаты ожогов и Олимпиада Суханова от семей погибших. Олимпиада принесла табурет, села возле двери и объявила, что стоять ради чужого воровства не намерена.

Евсей открыл шкаф.

На первый взгляд полки были заполнены. Бутылки стояли рядами, коробки имели подписи, свертки были перевязаны. Аптекарь достал учетную книгу.

— Начнем с сильнодействующих, - сказал Ланцев. - Морфий, опий, хлороформ, эфир, кислоты.

Евсей снял с верхней полки маленький ларец с отдельным замком. Внутри лежали бумажные пакетики и два темных флакона.

— По книге морфия двадцать четыре порошка, - прочитал Данила.

Мы пересчитали. Семнадцать.

— Семь выдано после аварии, - сказал Евсей.

— Здесь книга остатка, - возразил Ланцев. - Выдача уже вычтена.

— Помощник мог забыть.

— Помощник уехал весной, - напомнила Олимпиада от двери. - А взрыв был сейчас. Хороший у вас помощник, издалека ворует.

Рабочий рядом кашлянул, скрывая смех.

Евсей покраснел.

— В первые часы был беспорядок. Варвара Сергеевна сама требовала морфий.

— Я требовала по журналу, - сказала я. - Данила записывал дозы.

Фельдшер быстро нашел лист. Выданное совпадало с уже учтенным расходом. Семь порошков отсутствовали.

Эфира не хватало почти половины бутылки. Это могло объясняться испарением и неточной записью, но пробка была новой. Хлороформ сошелся. Камфора тоже.

С карболовой кислотой расхождение стало больше. По книге оставалось девять бутылок концентрата, включая отложенные нами. В наличии нашли четыре настоящих, две разбавленные и пустое место на полке.

— Где второй ящик? - спросил Герман.

— Израсходован, - ответил Евсей.

— Ведомость показывает остаток.

— Значит, ведомость не провели.

— Кто должен проводить?

— Я.

Он произнес это с раздражением, будто честное признание небрежности должно было остановить вопросы.

Перевязочного полотна по документам оставалось двадцать восемь свертков. На полках лежали девять, из них четыре опечатали после синей нитки. Еще пять новых Ульяна не позволила считать чистыми до кипячения.

— Девятнадцать свертков исчезнуть не могут, - сказал Герман.

— Варвара Сергеевна забирала, - ответил Евсей.

Он ждал этого момента. Подошел к нижнему ящику, достал папку и положил на стол расписки.

Первая: «Получено для отдельного хранения шесть свертков очищенного полотна». Подпись Варвары.