Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 29 – Инесса Голд

Макар оставался в сознании. Он был старше Степана, с густой седой бородой и грубыми ладонями прокатчика. Увидев меня, попытался сесть.

— Не режьте ногу, докторша. У меня весной сын женится.

— Свадьбе ваша нога не мешает. Инфекция мешает.

— Отрежете, не пойду.

— Если потребуется ампутация, буду говорить с вами до нее, а не после. Сейчас открываем рану.

Двое больных. Разные операции, разные части тела, одинаково быстрое воспаление в один день. Совпадение возможно. В общей палате летает пыль, санитарки ходят между койками, инструменты могли обработать плохо. Но я помнила желтые пятна на ткани.

— Какие повязки использовали вчера? - спросила я Ульяну.

Она посмотрела журнал.

— На Степана две полосы из наших простыней, сверху сверток из шкафа. Утром чистые закончились, прачечная еще сушила.

— Макар?

— То же самое. Сверток открывал Данила.

Фельдшер принес листы.

— Печать целая была, - сказал он. - Я при Ульяне Матвеевне вскрыл.

— Других пациентов этой тканью перевязывали?

Ульяна перелистала записи.

— Ожоги на спине у Акима, но там ткань на мази, к ране не прилипала. И плечо Семена.

— Осмотреть обоих сейчас. Старые свертки не выбрасывать.

Герман приехал после сообщения конторы о двух осложнениях. Вошел в перевязочную, остановился за чистой линией и не потребовал объяснений раньше осмотра.

Мы начали со Степана. Я сняла несколько швов. Из раны вышел гной под давлением. Запах появился сразу, тяжелый, сладковатый. Дуня у двери покачнулась, но осталась.

Поверхностные ткани выглядели воспаленными, часть краев пришлось иссечь. Глубокая лигатура держала, нового артериального кровотечения не было. Мы промыли рану, установили широкий дренаж и оставили открытой там, где закрытие стало опасным.

— Это исправит? - спросил Герман.

— Даст шанс организму бороться. Исправить инфекцию мне нечем.

— Карболовая кислота?

— Уменьшает загрязнение снаружи, но не вынимает то, что уже ушло в ткани и кровь. Сильный раствор обожжет живое. Нам нужны дренирование, чистота, вода, питание и наблюдение.

— А современное лекарство? - почти спросил мой прежний разум.

Его не было. Никакого пенициллина, антибиотиков широкого спектра, посева и реанимации. Я умела назвать механизм гибели точнее врачей этого времени, но название не лечило.

Степана перенесли в отдельную комнату. Я велела давать кипяченую воду часто и понемногу, менять мокрое белье, следить за сознанием и мочой. Дуня осталась рядом.

Макар ждал, сжав зубы. Его рана оказалась хуже. Краснота шла по ноге, внутри лежал участок серой нежизнеспособной мышцы. Дренаж забился сгустком и кусочком ткани.

— Будете усыплять? - спросил он.

— Ненадолго. Нужно удалить мертвое и открыть затеки.

— От эфира люди не просыпаются.

— Иногда. Без него вы не дадите сделать необходимое.

— А водкой?

— Водка сделает вас пьяным и все равно будет больно.

Он подумал и согласился на эфир.

Герман остался в коридоре разговаривать с семьями. Через приоткрытую дверь я слышала, как он объясняет Дуне оплату лечения и обещает привезти детей, если состояние отца ухудшится. Не «если захочет», не «когда поправится». Условие звучало честно.

Мы очистили рану Макара. Участки мышцы не сокращались от прикосновения и не кровили. Их пришлось убрать. Разрез расширили, чтобы не оставить закрытых карманов. Данила работал собраннее, чем при операции Павла, но каждый раз проговаривал, когда менял инструмент или касался края таза.