Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 66 – Инесса Голд

— Они сговорятся, - сказал начальник.

— Тогда подберите тех, кто друг друга терпеть не может. На заводе это несложно.

Распоряжение ушло. Я ожидала нового спора, но Герман спросил:

— С чего начнем путь ведра?

— С того, откуда оно взялось и кто мог принести ил.

Железное ведро стояло во дворе под перевернутым ящиком, огороженное веревкой. Ланцев никому не позволял трогать ручку. На боку не было видимого номера, только царапины и пятно ржавчины.

Захар осмотрел форму дна.

— Заводское. Такие дают ремонтным бригадам и водовозам. Но их сотни.

— Сотни одинаковых? - спросила я.

— Почти. Старые куют у нас, новые покупают партиями.

Мы подняли книги выдачи. Водовозы получали ведра десятками, расписывался старший. Склад Бестужева имел собственные, но при доставке воды пользовался и заводскими. Инженерная охрана брала инвентарь для промывки труб.

Олимпиада принесла журнал столовой.

— В день, когда начали возить из третьего колодца, два ведра оставили у нас. Одно вернули, второе пропало.

— Кто забирал?

— Служащий склада. Молодой, в круглых очках. Фамилию не знаю, он накладную не мне показывал.

— Узнаете?

— Если опять наденет те же очки.

Водовоз рассказал, что телеги проходили через инженерные ворота, потому что главный въезд был занят углем. Там документы проверяла охрана Фрола. После каждого рейса бочки оставляли под навесом без замка.

— Доступ был у половины склада, - подытожил Ланцев. - Рабочие, водовозы, служащие Бестужева, инженерная охрана.

— И человек, который следил за расписанием флигеля, - добавила я. - Он знал, когда обе женщины отойдут к печи.

Дежурных опросили раздельно. Марфа утверждала, что уходила за углем на несколько минут. Вторая женщина в это время помогала перевернуть больного у окна. Кто-то мог пройти со стороны заднего двора, скрытого школьной стеной.

Ульяна вышла из флигеля с тазом белья и остановилась у веревки, на которой вытянули ведро.

— Это кто сюда мазут притащил?

— Где? - спросил Ланцев.

Она не коснулась веревки, только показала локтем. Возле узла волокна потемнели и слиплись.

— Не мазут, - сказал Захар после осмотра. - Машинная смазка. Густая, с графитом.

— Такая везде на заводе? - спросила я.

— Нет. В литейной светлее, у кранов другая. Этой мажут шестерни прокатных станов. Она держится при жаре.

— Ночная смена работает в прокатном, - напомнил начальник охраны.

— И инженерная служба туда ходит, - ответил Захар. - Смазка хранится у механика под замком.

— Кто получает?

— Бригадиры, мастер ремонта и люди Фрола по ведомости.

Захар послал ученика в мастерскую и через четверть часа принес три жестяные крышки. На каждой лежало по капле смазки: светлая крановая, черная прокатная и густая бурая от вагонных осей. Он не позволил ставить их рядом с веревкой, пока Ланцев не подписал образцы.

— Смотрите на блеск, - объяснил Захар. - В прокатную добавляют графит. Она на пальце серым остается.

— Пальцем не трогать, - сказала я.

— Я про обычную работу, доктор. Сейчас не трогаю.

Ульяна наклонилась над крышками и понюхала воздух.

— Первая керосином отдает. На веревке такого нет. Вторая похожа.

— Вы различаете смазку по запаху? - спросил Ланцев.

— Я двадцать лет стираю с ней штаны и рукава. Крановая отходит после щелока, эта сидит до третьего кипячения.