Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 65 – Инесса Голд

Мы с Пелагеей поили Дуняшу по ложке. Не вливали, когда она не глотала. Смачивали губы, ждали, снова звали. Иногда вода вытекала по подбородку, и мать вытирала ее углом полотна.

— Она умрет? - спросила Пелагея.

— Может. Сейчас она тяжелая.

— Вы так спокойно говорите.

— Иначе ложку расплескаю.

— А внутри?

— Внутри тоже не спокойно.

Пелагея кивнула. После этого перестала ждать от моего лица правильного выражения и сосредоточилась на дочери.

За два часа Дуняша выпила меньше кружки, но начала глотать увереннее. Температура после обтирания немного снизилась. Я не называла это переломом болезни. До утра оставалось слишком много времени.

На рассвете меня разбудила Ульяна. Я уснула сидя у стены, положив голову на сложенные руки.

— Не к больной, - сказала она. - Во двор.

У нового бака стояли Ланцев, Герман и одна из женщин, дежуривших ночью. Пломба на крышке казалась целой, но веревку продели через скобу иначе. Вода стала мутной.

— Ночью не открывали, - повторяла дежурная. - Я отходила только к печи. Марфа была здесь.

Герман поднял крышку левой рукой. На дне виднелась темная масса. Захар принес багор и осторожно подцепил тонкую веревку.

Из бака вытащили небольшое железное ведро. Оно было заполнено илом, черными листьями и песком. От воды тянуло гнилью зараженного колодца у железнодорожных складов.

Ланцев осмотрел сургуч.

— Пломбу сняли целиком вместе с узлом, потом вернули. Тот, кто это сделал, знал, как не сломать оттиск.

Герман посмотрел на окна, за которыми лежали больные дети.

— Значит, первый бак мог загрязниться сам. Этот испортили намеренно.

К полудню виновными назначили ночную смену прокатного цеха.

Трое рабочих накануне спорили у проходной из-за сокращенной платы. Один грозил перекрыть заводскую воду, второй сказал, что хозяин поймет голод только после остановки всех котлов. Теперь эти слова пересказывали как признание.

Начальник охраны положил перед Германом список из двадцати семи фамилий.

— Отстранить до проверки, - предложил он. - У всех был доступ во двор школы или к водовозным телегам.

— Двадцать семь семей останутся без платы, - сказала я.

— Поэтому пусть благодарят тех, кто бросил грязь в бак.

— Среди них может не быть этого человека.

— А может быть.

Герман стоял у окна школьной учительской. Мы превратили ее вторую половину в временный кабинет. Правую кисть он держал на перевязи, левой листал записи охраны.

— Отстранить от работы с водой и котлами, - решил он. - До опроса.

— А от смен?

— Если оставить в цехе, они смогут повторить.

— Каким образом? Бак теперь под двойной охраной. Массовое увольнение не найдет виновного, зато следующий больной опять спрячется, чтобы не попасть в список.

— Вы предлагаете ничего не делать?

— Предлагаю проверить путь ведра, веревки и воды. Угроза у проходной еще не доказывает, что человек умеет снимать пломбу и знает дежурства.

Начальник охраны возмутился:

— Они работают на заводе. Здесь любой знает узел.

— Тогда список подозреваемых равен списку работников, - сказал Ланцев. - Очень удобно для отчета и бесполезно для следствия.

Герман потер переносицу.

— Никого не увольнять. С ночной смены взять письменные объяснения, но жалованье сохранить. Охрану у флигеля сменить людьми из разных цехов.