Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 62 – Инесса Голд

— Я семью кормлю.

— Поэтому она должна остаться живой.

Мы перевели жену в прачечную, детей разместили отдельно у здоровой родственницы под наблюдением. Ее сестру привезли через час. Число подозрительных случаев выросло, и прачечной стало тесно.

На рассвете Герман собрал мастеров и представителей казарм. Он говорил без возвышения и не обещал быстрой победы.

— Дни обязательного карантина будут оплачены как смены, - объявил он. - Больные и те, кому врачи запретили выходить, не потеряют место. Завод оплачивает уголь для кипячения воды и сухой паек до открытия столовой.

Казначей рядом с ним побледнел.

— Герман Алексеевич, резерв...

— Я знаю.

— После выплат за простой его не хватит на месяц.

— Тогда сегодня продаем склад у речной пристани.

— В такой спешке цену собьют.

— Пусть. Люди не станут прятать больных, если не боятся оставить детей без еды.

Герман подписал распоряжение левой рукой. Чернила легли неровно, но подпись никто не оспорил.

Олимпиада закрыла крышку третьего бака и обвязала ее веревкой с заводской пломбой.

— Теперь хоть понятно, за что ругаться, - сказала она. - За воду, уголь и деньги. Не за слухи.

Из прачечной позвали меня к Дуняше. Девочка металась и просила пить. Я пошла к ней, а за спиной казначей тихо повторил Герману:

— После карантинных выплат у завода почти не останется свободных денег.

— Значит, не останется, - ответил он. - Распоряжение не меняю.

В школьном флигеле было двадцать парт, девять исправных окон и ни одного крана с водой.

Печь топили утром, но дальняя классная комната оставалась холодной. В маленькой учительской пахло мелом и мышами. На стене висела карта империи с оторванным морем.

— Больных сюда нельзя, - сказал Родион.

— В прачечной они лежат между котлом и мокрым бельем.

— Здесь замерзнут.

— Значит, поставим вторую печь.

— До вечера не поставим.

— До вечера перенесем легких и оставим тяжелых в теплой комнате.

Ульяна прошла мимо нас с рулоном чистого полотна.

— Пока вы выбираете, где людям хуже, Данила уже снял две двери с петель. Из них будут столы.

Она выбрала флигель за нас.

Школу закрыли после взрыва, занятия шли по домам мастеров. Парты вынесли во двор, полы вымыли горячей водой, окна открыли. Вход со стороны улицы отвели для больных и тех, кто за ними ухаживал. Через заднюю дверь носили чистое белье, кипяченую воду и еду. Между двумя половинами поставили стол, за который без смены передника переходить было нельзя.

С отоплением оказалось хуже. Школьная печь грела только большой класс, а дымоход второй разобрали летом. Герман прислал жестянщиков с маленькой железной печью. Мастер хотел вывести трубу в форточку и закончить до обеда, но Родион заметил щель у рамы.

— Дым пойдет внутрь, - сказал он.

— Тяга хорошая будет.

— Хорошая тяга не закрывает щель.

Мастер посмотрел на врача как на человека, который решил учить его ремеслу. Герман вмешиваться в спор не стал. Попросил принести глину, новую раму и проверить трубу дымом до того, как в комнате появятся дети.

— До вечера не успеем, - проворчал мастер.

— Тогда до вечера грейте кирпичи в прачечной и носите в закрытых ящиках. Печь запустите после проверки.

— Кирпичами школу не отопишь.

— Всю не надо. Только одну комнату.

Он говорил без нажима, и мастер все равно ушел сердитым. Через час в учительской появились четыре деревянных ящика с горячими кирпичами, обернутыми грубой тканью. Их приходилось менять, зато дети не лежали возле непроверенной трубы.