Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 60 – Инесса Голд

— На сколько?

— Пока не проследим источник.

— Людей чем кормить?

— Сухой паек из запечатанных запасов. Воду кипятить в котлах под надзором. Не из казарменных баков.

— Баня единственное место, где можно вымыться после смены.

— И место с общей водой, тазами и паром. Сейчас она опаснее грязи на коже.

— Вы уверены, что это тиф?

— Нет. Я уверена, что восемь больных связаны местом и водой. Ждать уверенности опасно.

Герман кивнул секретарю. Тот записал распоряжение. Спорить с врачом перед людьми он не стал, но отвел меня на несколько шагов.

— После вчерашней кассы закрытая столовая будет выглядеть как наказание.

— Тогда не говорите «по распоряжению Варвары». Объясните, что заболели дети и вода проверяется.

— Проверяется чем?

— Кипячением и поиском пути. Микроскоп не даст нам быстрого ответа.

— Рабочие спросят именно это.

— Покажите им заболевших нельзя. Придется поверить словам.

— Моим сейчас верят не все.

— Моим тоже. Но жар у детей настоящий.

Он провел левой рукой по подбородку. Правая оставалась в шине и мешала надеть пальто.

— Я закрою. Вы идете в казармы?

— С Родионом и Данилой. Ульяна останется здесь.

— Возьмите городового.

— Для охраны?

— Для дверей, которые не захотят открыть.

Казармы состояли из длинных кирпичных домов с общими кухнями и дворами. Вечером там обычно пахло щами, мокрой одеждой и угольным дымом. Сейчас люди стояли у водяных баков с ведрами и спорили с охраной.

— Детям пить надо!

— Кто запретил?

— Вода чистая, утром наливали!

Три бака стояли под навесом. На первом мелом написали «верхний колодец», на втором «заводской насос», на третьем не было надписи. Крышки закрывались неплотно, кружки висели на общей цепочке.

Олимпиада Суханова пробилась к нам через толпу. На ней был передник столовой, в кармане торчал счетный карандаш.

— Я список принесла, - сказала она. - Кто за последнюю неделю ел, из какого котла и где воду брали.

— Вы помните всех?

— Я не лица считаю, а порции. Если котел пустеет быстрее, значит, кто-то дважды пришел.

Она развернула несколько листов. Все первые заболевшие ели в столовой, но разную пищу: дети брали кашу, взрослые щи и картофель. Общими были хлеб, вода и кружки.

— Хлеб привозят запечатанным? - спросил Родион.

— В ящиках. Режем сами. Вчерашний не оставляем.

— Вода?

— Из баков. Последние дни чаще из третьего.

— Почему?

Олимпиада показала на пустую подпись.

— Заводской насос стоит вместе с частью машин. Верхний колодец обмелел после дождей, вода мутная. Управляющий складом велел брать запасную.

— Откуда ее возят?

— Из колодца у железнодорожных складов Бестужева. Там глубже.

Герман, пришедший следом за нами, остановился у третьего бака.

— Кто разрешил?

— Фрол Данилович, - ответила Олимпиада. - Еще до того, как его отстранили от испытаний. Сказал, у Бестужева вода проверенная.

— Когда начали возить?

— Недели две назад.

Срок подходил к возможному заражению. Не доказывал, но совпадал.

Мы сверили адреса первых восьмерых со списком Олимпиады. Семь получали воду из третьего бака в столовой. Восьмой, пожилой прокатчик, обедал дома, зато его невестка каждое утро набирала здесь два ведра. Одна заболевшая девочка не ела ни щей, ни каши из общего котла из-за больного желудка, но пила тот же разбавленный морс.

— Значит, не еда, - сказала Олимпиада. - Я уже думала, крупа заражена.