Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 58 – Инесса Голд

— Прекрасно. Варваре Сергеевне полезно услышать предложение самой.

— Я не член правления, - сказала я.

— Зато одно из условий касается вас.

Герман не предложил ему сесть.

— Говорите.

Бестужев положил на стол проект займа. Суммы хватало, чтобы выплатить рабочим простой, закупить сырье и пережить комиссионную проверку. Процент был тяжелым, но не убийственным.

— Не похоже на благотворительность, - сказал Герман.

— И не является ею. Завод должен продолжать жить, пока инженеры спорят о клеймах.

— Что вы получаете кроме процентов?

— Возобновление безопасных цехов под наблюдением Фрола Даниловича. Прекращение публичных обвинений в адрес правления. Медицинские документы передаются комиссии, а не обсуждаются в столовой.

— И Варвара?

— Покидает заводскую лечебницу до конца следствия. Можно отправить ее в губернию, санаторий, к родственникам. Я не настаиваю на тюрьме.

— Щедро, - сказала я.

— Разумно. Пока обвиняемая руководит больницей, любой найденный ею документ считается попыткой оправдаться.

— Документы появились до смерти Кирилла. У комиссии есть пакет с датой.

— Один пакет не снимает прочих вопросов. Зато ее отъезд успокоит рабочих и правление.

— Рабочих сейчас беспокоит оплата, а не моя комната.

— Поэтому я принес деньги.

Связь была простой и грязной. Людям дадут заработок, если я исчезну, проверка остановится, Фрол вернется к цехам.

Герман закрыл папку.

— Нет.

— Прочитайте условия.

— Прочитал достаточно.

— Ваши рабочие через неделю будут менее гордыми.

— Это не их гордость. Вы покупаете молчание за их же голод.

Бестужев повернулся ко мне.

— Варвара Сергеевна, вы врач. Вам понятнее цена упрямства. Уедете на время, люди получат деньги, больных будет кому лечить. Артемьев остается.

Я представила очередь у кассы. Мужчину, который спрашивал не о правилах, а о детях. Если мой отъезд действительно давал им несколько месяцев, отказ казался красивой позой.

— Если я уеду, заем будет выдан без требования закрыть проверку? - спросила я.

Герман поднял голову.

Бестужев ответил не сразу.

— Проверку передадут правлению. Независимая комиссия продолжит работу в установленном объеме.

— То есть медицинские журналы уйдут к людям, среди которых Фрол.

— Главный инженер не занимается медициной.

— Зато занимается отоплением аптечного подвала.

Лицо Бестужева не изменилось.

— Вы распространяете опасные догадки.

— Я готова уехать, если это спасет выплаты и расследование останется независимым. Подписывать отказ от выводов и отдавать документы не стану.

— Вы никуда не уедете на этих условиях, - сказал Герман.

— Это решать мне.

— Свой отъезд решайте. Но я не возьму заем, купленный вашим изгнанием и возвращением Фрола.

— Рабочим от вашего благородства не легче.

— Это не благородство. Если Чарский вернется к мостовому металлу, следующая авария снова обойдется дороже выплат.

Бестужев забрал папку.

— Тогда объясняйте семьям сами.

— Объясню.

— Через несколько недель вы придете ко мне.

— Возможно. Но не с этими условиями.

Когда дверь за Бестужевым закрылась, я повернулась к Герману.

— Вы опять решили за меня.

— Вы предложили себя в обмен на заем прежде, чем дослушали условия.

— Я задала вопрос.

— И уже собирали вещи в голове.

— Потому что видела кассу.

— А я видел пустой вагон на треснувшей ферме. Бестужев не платит за безопасность. Он платит, чтобы мы перестали искать.