Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 56 – Инесса Голд

Ланцев прочитал вслух:

— «Тихомиру Степановичу лично. Если я не успею сделать это сам».

В расчетном окошке рабочему выдали половину обычного конверта.

Он раскрыл его прямо у кассы, пересчитал монеты и спросил:

— А дети вторую половину когда получат?

Кассир начал объяснять про остановленные цеха, комиссию и оплату отработанных смен. Мужчина выслушал, ссыпал деньги обратно и положил конверт на стойку.

— Я не про правила спросил.

За его спиной стояла очередь. Люди держали расчетные книжки, переговаривались, заглядывали вперед. На заводе продолжали работать доменный двор, ремонтные мастерские и часть литейной, но мостовой прокат, сборка и несколько складов были закрыты комиссией. У одних смена сохранилась, у других исчезла вместе с заработком.

Я пришла в контору за подписью Германа для закупки чистого полотна и оказалась возле кассы в неподходящий момент. Меня заметили быстро.

— Вот у доктора и спросите, - сказал кто-то из очереди. - Она мост остановила.

— Не она, а трещина, - ответил другой.

— Трещина домой хлеб не принесет.

Люди не бросались на меня и не требовали крови. Это было тяжелее. Они смотрели на расчетные книжки и пытались понять, что купить сейчас, а что отложить. У одного дома трое детей, у другого больная мать, у третьего долг в заводской лавке.

— Мост был опасен, - сказала я. - Пустой вагон сломал ферму.

— Мы видели, - отозвался мужчина у кассы. - Только ферму теперь проверяют господа, а платить перестали нам.

— Я не управляю расчетами.

— Зато вы управляете хозяином, - бросила женщина из очереди.

Я уже открыла рот, но Павел опередил. Он стоял у стены, прижимая перевязанную руку к груди. После поездки пальцы болели сильнее, и Дарья отправила его на осмотр.

— Не мелите, Клавдия, - сказал он. - Если бы Варвара Сергеевна пустила поезд, сейчас с реки покойников тащили бы.

— Тебе легко говорить. Твоей семье пособие платят.

— Платят. Потому что завод мне руку перемолол.

— А нам за целые руки ничего не дают.

Павел шагнул к расчетному окну.

— Я ее не в святые записываю. Руку она сохранила, а работать я ею не могу. И когда смогу, не знает. Но мост остановила правильно.

Он повернулся к двери кабинета Германа.

— Только правильностью детей не накормишь. Герман Алексеевич, выходите. Нехорошо слушать за дверью.

В очереди стало тихо. Дверь действительно открылась. Герман вышел без сюртука, с правой рукой на перевязи. Левой держал ведомость.

— Я не слушал. Проверял расчет.

— Тогда объясните, - сказал Павел. - На сколько хватит денег и что делать тем, чьи цеха встали.

Кассир попытался вмешаться:

— Порядок оплаты вывешен у проходной.

— Там написано, сколько не дадут, - ответил Павел. - Мы спрашиваем, как жить.

Герман встал у стойки, чтобы его видела очередь.

— За отработанные смены расчет полный. За вынужденный простой по нынешнему правилу выплачивается треть. Семьи раненых и погибших получают пособие без сокращения. Заводская лавка отсрочит долги на месяц.

— А потом? - спросил тот самый рабочий с конвертом.

— Если проверка закончится и безопасные цеха запустят, вернем смены. Если остановка затянется, резервного фонда хватит на несколько недель частичной оплаты.

— Несколько это сколько?

— Точно скажу после завтрашнего совета. Не стану обещать число, которого не удержу.