Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 54 – Инесса Голд

— И покажем Даниле, как проверять возврат цвета.

— Он знает.

— Тогда напомним, что знание нужно применять ночью, а не только отвечать на экзамене.

Мне захотелось возразить из привычки, но он был прав и здесь. Я внесла изменение в назначения при Ульяне и Даниле, не называя шину «почти правильной». Молодой фельдшер молча переписал часы осмотра.

— Ошибку допустила я, - сказала ему. - Если стопа снова холодеет или немеет, будите обоих врачей.

— А которого первым?

— Того, кто ближе.

— Значит, Родиона Тимофеевича. Он спит в комнате через стену.

— Я пока вообще не сплю, - сказал Родион.

— Тогда точно вас.

Евсей пришел в сознание лучше, чем накануне. Узнал Ульяну, попросил воды, попытался спросить о сыне. На слове «подвал» его начало трясти. Родион запретил Ланцеву допрос до следующего дня.

— Он способен говорить, - возразил инспектор.

— Отдельные слова не показания. Сейчас вы получите страх, обрывки и удобную запись, которую потом оспорит любой защитник.

— А если до завтра его снова попытаются убить?

— Поставьте у окна охрану и проверяйте еду. Но не убивайте сами вопросами.

Ланцев сжал карандаш, затем убрал блокнот.

— До завтра. Под вашу ответственность.

— Под мою врачебную ответственность, - уточнил Родион. - Следствие оставьте себе.

Герман пришел на перевязку руки после полудня. Шину не снял, но дважды пытался писать правой. Отек держался, чувствительность пальцев сохранялась. Я меняла салфетку на ладони, Родион проверял, нет ли давления по краям.

— Для одной кисти нужны два врача? - спросил Герман.

— Один лечит, второй наблюдает, - ответил Родион. - Так написала комиссия.

— Кто из вас лечит?

— Сегодня Александра. Вчера она еще называлась Варварой.

Мои пальцы на мгновение остановились. Родион произнес имя без особого значения, как услышал от Ульяны или Данилы. Герман заметил.

— Почему Александра?

— Она представилась мне так при нашей первой встрече.

Я вспомнила собственную оговорку после бессонной ночи. Родион тогда не стал спрашивать.

— Оговорилась, - сказала я.

— Давно? - спросил Герман.

— Что давно?

— Вы называете себя другим именем.

— С момента, который не могу сейчас объяснить.

Родион посмотрел между нами и сделал шаг к двери.

— Я закончил наблюдать.

— Останьтесь, - сказал Герман. - Проверяющему положено слышать ответы.

— Медицинские. Семейные в назначении не указаны.

Он вышел. Я закрепила повязку на ладони Германа.

— Вы должны были сказать мне, - произнес он.

— Что оговорилась именем?

— Что это имя для вас что-то значит.

— Значит. Но я пока не умею объяснить так, чтобы вы не сочли меня сумасшедшей или лгуньей.

— Удобный выбор.

— Не удобный. Единственный честный на сегодня.

Он поднял руку, не давая завязать последнюю ленту.

— С Артемьевым вы говорите честнее.

— С ним я говорю о работе.

— Я слышал. Быстро, легко и почти весело.

— Вам мешает, что мне не приходится защищаться в каждом разговоре?

— Мне мешает, что независимый врач обходится заводу дороже, чем комиссия обещала.

Переход был настолько резким, что я едва не улыбнулась.

— Вот оно что. Расходы.

— Да. Его жилье, питание, поездки, инструменты. И двое врачей у одной койки.

— Комиссия оплачивает жалованье. Комнату ему выделили служебную. Ест он из общего котла, причем меньше Павла.

— Вы уже сравнивали.