Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 21 – Марьяша Ришелье

— Переодевайся. Быстро. Это приказ.

— В-в-вы к-к-командуете, — пробормотала она за моей спиной, и я услышал шорох мокрой ткани.

— Я солдат. Я умею только командовать. Особенно когда вижу, что мои люди гибнут от переохлаждения по моей вине.

— В-в-ваши люди? — в её голосе, несмотря на дрожь, проскользнула какая-то странная нотка.

— Ты — мой боевой товарищ. Ты — мой помощник. Ты — мой... — я осёкся. — Просто переодевайся.

Сзади послышался шорох, потом тихий стон — видимо, мокрая ткань не хотела слезать, — потом снова чих. Я стоял, глядя в стену, и чувствовал, как мои кулаки сжимаются. Я опоздал на час. Она простояла под дождём час. По моей вине.

— Всё, — раздался наконец её тихий голос. — М-м-можете оборачиваться.

Я обернулся. И замер.

Эмили стояла посреди офиса, закутанная в шерстяное платье моей сестры, которое было ей великовато и от этого делало её ещё более маленькой и беззащитной. Мокрые косы лежали на плечах, как золотые змеи. Губы всё ещё дрожали, но уже меньше. Веснушки горели на побледневших щеках. Она куталась в мой плащ, который я накинул на неё сверху, и смотрела на меня снизу вверх.

— Так лучше? — спросил я хрипло.

— Д-д-да, — она кивнула. — Т-т-только ноги з-з-замёрзли.

Я посмотрел вниз. Её туфельки были насквозь мокрыми. Маленькие, изящные, совершенно непригодные для такой погоды. Чёрт бы побрал моду и всё, что с ней связано.

— Садись, — я указал на стул у камина. Камин, слава богам, был магическим — достаточно сказать заклинание, и он загорался. Я сказал. Он загорелся.

Эмили послушно опустилась на стул, протянула озябшие руки к огню. Её пальцы были красными и дрожали. Я сдёрнул с себя сухую тунику, оставшись в одной рубашке, и, опустившись на колени, начал укутывать её ноги.

— Ч-ч-что вы д-д-делаете? — она смотрела на меня круглыми глазами.

— Спасаю ценного сотрудника от обморожения, — буркнул я. — Молчи и грейся.

Я взял её ступни в свои ладони. Они были ледяными. Маленькие, изящные, с аккуратными пальчиками — и совершенно ледяными. Я начал растирать их, осторожно, но настойчиво, как учили в армии — чтобы восстановить кровообращение, но не повредить ткани.

Эмили ахнула. То ли от холода, то ли от прикосновения.

— Г-г-господин Р-р-рейгер, — пролепетала она. — Это н-н-неприлично...

— На войне нет ничего неприличного, — отрезал я. — На войне есть живые и мёртвые. Я предпочитаю, чтобы ты была живой. И тёплой.

— Но мы не на в-в-войне.

— Мы в брачном агентстве моей сестры, — я усмехнулся. — А это пострашнее любой войны.

Она хихикнула. Потом чихнула. Потом снова хихикнула. Постепенно её дрожь утихала, и я чувствовал, как под моими ладонями её кожа становится теплее.

— П-п-простите, что з-з-заставила вас в-в-волноваться, — прошептала она.

— Это ты меня прости, — я не поднимал головы, продолжая растирать. — Я должен был прийти вовремя. Я должен был проследить, чтобы у тебя был ключ. Я должен был... — я замолчал, подбирая слова. — Я отвечаю за тебя. Пока сестры нет, я за тебя отвечаю. И я облажался.

— Н-н-нет, — она покачала головой. — Вы не облажались. Вы просто... человек.

Я поднял голову. Она смотрела на меня — сверху вниз, с этой её дурацкой привычкой глядеть так, словно я — нечто большее, чем просто уставший солдат с растрёпанными рыжими волосами и шрамом на скуле. В её синих глазах плясали отблески каминного огня.