Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 23 – Марьяша Ришелье

— Знаю, — кивнул я с каменным лицом.

— И пока они его делали, — девочка развела руками, — он захлебнулся.

В кабинете повисла такая тишина, что я слышал, как за окном падают капли дождя. Потрескивали дрова в камине. Эмили за моей спиной, кажется, перестала дышать.

— Захлебнулся? — переспросил я. — В процессе... эм... создания братика?

— Ну да, — девочка кивнула с самым невозмутимым видом. — Мама же сирена. У неё инстинкты. В порыве страсти она ныряет. Глубоко. И утаскивает партнёра за собой. А папа был человеком, он не умел дышать под водой. Вот и...

Она замолчала и сделала жест, который, видимо, должен был обозначать «все мы там будем».

— И его пришлось съесть, — добавила она буднично. — Мама говорила, что папа был очень вкусный. Она плакала и ела. Ела и плакала. Говорила, что это последнее, что она может для него сделать — оценить по достоинству.

Эмили издала звук, похожий на писк придушенного хомяка. Я бросил на неё быстрый взгляд. Она сидела, вцепившись в кружку, и её глаза были размером с блюдца.

— Так вот, — девочка вернулась к деловому тону, — теперь маме нужен новый муж. Такой, который не захлебнётся. Мама сказала: «Иди в город, найди сваху, пусть подберёт». Я три дня шла. Пешком. Под дождём. У вас тут ужасная погода.

— Ты три дня шла одна?! — я невольно повысил голос.

— Ну да, — она пожала плечами. — А что такого? Я сирена. Я в лесу выживаю. Птичек ела. Рыбу в ручьях ловила. Один раз волка напугала — он от меня убежал и до сих пор, наверное, заикается.

Я потёр переносицу. Всё. Это конец. Моя жизнь официально превратилась в балаган. Приходят дети, заказывают мужей для мам-людоедок, и я даже не могу сказать, что это самый странный день на этой неделе.

— Проходи, — сказал я, отступая в сторону. — Будем разбираться.

Девочка прошла в офис с видом заправского посетителя. Она деловито огляделась, кивнула каким-то своим мыслям и забралась на стул для посетителей. Ноги не доставали до пола, и она болтала ими, разглядывая кабинет.

— Ой, у вас тут красиво, — заметила она. — А это кто?

Она указала коготком на Эмили.

— Это моя помощница, Эмили, — представил я. — А это...

— Я Эльза, — девочка привстала и сделала что-то вроде реверанса. — Дочь Сирены Глубоких Вод и Съеденного Папы. Очень приятно.

— Очень... приятно, — слабым голосом отозвалась Эмили. — Чай будете? С мёдом?

— Буду, — кивнула Эльза. — С мёдом. И если есть печенье — тоже буду. Я три дня не ела ничего, кроме сырой рыбы и одного неудачливого зайца.

Я переглянулся с Эмили. Она уже вскочила со своего места и бросилась к шкафчику с припасами. Видимо, инстинкт «накормить ребёнка» пересилил шок от рассказа про съеденного папу.

— Значит так, Эльза, — я сел напротив девочки и попытался принять максимально профессиональный вид. — Давай уточним требования. Твоей маме нужен муж, который...

— Не захлебнётся, — подсказала девочка. — Это главное.

— Не захлебнётся. Хорошо. Умеет плавать и нырять. Желательно с жабрами или опытом подводного дыхания.

— Да! И ещё чтобы ему нравились песни. Мама у меня певица. Она как запоёт — все рыбы сбегаются. И моряки. Только морякам лучше не подплывать близко, потому что мама увлекается и топит корабли. Это у неё хобби такое.

— Хобби, — записала Эмили в блокнот, и её голос дрогнул. — Топить корабли.