Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 47 – Марьяша Ришелье

— Двадцать два! Почти двадцать!

— Пресс?

— Восемь кубиков! Может, даже девять! Я не считал, но там есть что пощупать!

— Развратом занимается?

— С энтузиазмом! С огоньком! С душой!

— На Василису не смотрит?

— Он на неё даже не взглянет! Он слепой!

— Слепой? — она нахмурилась. — А как же он будет в глаза мне смотреть?

— Он... он не слепой в прямом смысле! Он просто... у него куриная слепота! В сумерках не видит! А вы, я уверен, предпочитаете свидания при свечах!

— При свечах, — мечтательно повторила она. — Да. При свечах. И чтоб целовал. Взасос.

— Будет целовать! Он мастер! Чемпион по засосам! У него грамота есть! От гильдии!

Баба Яга задумалась. Её клюка постукивала по полу в такт мыслям. Избушка за дверью, кажется, тоже задумалась — по крайней мере, она перестала переминаться и замерла.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Показывай анкету. Но если он окажется старым, или дряблым, или будет смотреть на Василису — я вернусь. И тогда уже не посмотрю на возраст. Двадцать девять — тоже ничего. Поживёшь у меня в избушке. В котле.

— Не понадобится! — я лихорадочно листал картотеку. — Вот! Анкета номер триста сорок два! Господин... эм... Иван. Иван-дурак. Двадцать два года. Профессия — профессиональный Иванушка. Специализация — лежание на печи, борьба со Змеем Горынычем, спасение царевен. Пресс — стальной. Подтверждено сертификатом. Хобби — стирка. Да-да, он любит стирать! На своём прессе! Это его мечта — найти женщину, которая оценит его стиральные способности!

— Стиральные способности? — Баба Яга подалась вперёд, и её глаза загорелись.

— Да! Он только и мечтает, чтобы какая-нибудь... эм... опытная женщина пришла к нему и сказала: «Ваня, постирай мне бельё на своих кубиках»! И он будет смотреть ей в глаза! И целовать взасос! И на Василису даже не посмотрит, потому что Василиса — брюнетка, а ему нравятся блондинки! Или седые! Седые — особенно!

— Седые — особенно? — переспросила она, приглаживая свои седые космы.

— Особенно! У него фетиш! Седые волосы! Крючковатые носы! Костяные ноги! Он как увидит такую — всё, пропал! Никакая Василиса не нужна!

Баба Яга улыбнулась. Это была страшная улыбка. Но в ней было что-то почти... человеческое. Почти женское. Почти кокетливое.

— Хорошо, — произнесла она. — Я согласна посмотреть на этого Ивана. Но если он не оправдает ожиданий...

— Оправдает! Сто процентов! Я вам гарантирую! У нас гарантия! Если жених не подходит — мы возвращаем деньги! Или предоставляем другого!

— Деньги мне не нужны, — она отмахнулась. — Мне нужен муж. Молодой. С прессом. Для стирки. И для разврата.

— Будет! Всё будет! Завтра же организую свидание! В «Золотом блюде»! У них есть отличная стиральная... то есть, отличный столик у окна! Со свечами! И с видом на луну!

Баба Яга кивнула. Медленно. Величественно. Она развернулась — клюка стукнула об пол — и направилась к выходу. У двери она задержалась.

— Ты забавный, сваха, — бросила она через плечо. — Если бы не возраст — забрала бы тебя. Не в котёл. В мужья. Ценю наглых.

И она вышла. Дверь за ней захлопнулась. Я услышал, как снаружи скрипнули курьи ножки, как избушка развернулась и зашагала прочь по мостовой. Потом всё стихло.

Я стоял посреди офиса, прижимая к груди анкету Ивана-дурака, и пытался вспомнить, как дышать.