Книга Пленница мертвого Двора, страница 24 – Элина Амори

Я не смогла противиться этой необычайной ароматной сладости и все-таки надкусила.

Он шумно вздохнул, его ноздри расширились. Потом махнул рукой, и из теней выступили другие мертвецы, заиграла музыка: веселая, но мелодичная.

Я хотела сказать, что не умею танцевать, но ощутила странное. Откуда-то из живота разливалось по телу тепло — не как от вина, нечто более концентрированное, отдающее запредельной эйфорией. И музыка задевала каждую струнку моей души.

Зачем вообще держать себя в каких-то рамках, когда настолько хорошо? Зачем думать о том, что умею, а чего нет?

Я вдруг рассмеялась. Это же так чудесно! И тут все такое прекрасное! Этот черный, сверкающий мрамор, эти покорные молчаливые слуги… О нет, они не казались мне больше страшными мертвецами — просто чудными существами, которые принадлежат уже другому миру. И эти блестящие свечи, и… Талрон. Мой благодетель, мой герой. Боже, как же он восхитительно красив, как милостив и щедр!

— Станцуй для меня, — ласково попросил он.

Конечно, конечно я станцую для него! Все что угодно сделаю, стоит ему попросить, стоит посмотреть или только намекнуть.

Я отошла от стола и повиновалась собственному телу и ритмам мелодии, струящейся через каждую мою клеточку. Я кружилась — тело двигалось само, будто я всю жизнь только и делала, что танцевала. Я не знала этих движений, не учила их, но они рождались где-то в глубине меня, из того самого тепла, что разливалось по животу, поднималось к груди, к горлу, переливалась к кончикам пальцев.

Музыка струилась сквозь меня. Каждая нота отзывалась в мышцах, в голове, в сердце. Я чувствовала, как платье обвивает ноги, ткань скользит по коже, волосы рассыпаются по плечам и спине.

Я видела каждую искру в свечах, каждую тень на стенах, каждое движение мертвых музыкантов. Но они не пугали. Они были частью этого сна, этой сказки, этого невероятного, невозможного вечера.

Я кружилась. То медленнее, то быстрее, повинуясь ритму, который пульсировал в висках, в запястьях, в кончиках пальцев ног, едва касающихся пола. И смеялась, не понимая, почему вообще боялась тут чего-то — ведь это самый лучший день в моей жизни!

Я даже не заметила, когда Талрон подошел — просто вдруг его руки обвили мою талию, обжигающе крепкие, властные. Его ладони скользнули по пояснице, прижимая меня к нему, и мое тело трепетало от восторга.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он мне в самое ухо, и его голос вибрировал где-то глубоко внутри меня, — как долго я этого ждал.

Я запрокинула голову, глядя ему в глаза. Зеленые, с черными вертикальными зрачками — они горели, светились изнутри. И я хотела смотреть в них вечно.

Мы закружились теперь в танце вместе. Я была так счастлива и не могла сдерживать смеха — да и зачем?

— Ты моя, Амелия, — то и дело произносил Талрон.

— Твоя, — соглашалась я с веселым смехом, не понимая, почему он повторяет очевидные вещи.

— Что ты сделаешь для меня? — шептал он.

— Все, что попросишь, — клялась я.

А его горячие руки блуждали по моему телу, и я плавилась от его прикосновений. Мы танцевали и танцевали, музыка струилась, пробирая до костей, а я все смеялась и двигалась так, чтобы он чувствовал меня, мои изгибы, касалась так, чтобы на его лице тоже светилась улыбка.

Если он доволен — то и я счастлива!