Книга Пленница мертвого Двора, страница 72 – Элина Амори

Я пошла следом за сенешалем. Мы снова уселись в беседке друг напротив друга. Ветер качнул ветви роз. Несколько лепестков сорвались и медленно опустились на пол ровно между нами.

— О какой услуге речь? — спросила я первой, стараясь говорить ровным и уверенным тоном. — Я исполню лишь то, что смогу, поэтому лучше обговорить детали заранее.

Маэлдун ухмыльнулся и наклонил голову чуть набок.

— А ты не так проста и наивна, какой кажешься на первый взгляд, Амелия.

— Я не первый день в Альфхейме, — произнесла я важно, но внутри кольнуло воспоминание: как Талрон накормил меня своими колдовскими яблочками, как я танцевала и совершенно потеряла себя.

— Хорошо, Амелия. Я хочу знать стремления Талрона. Что он намерен делать со своим положением?

— Хотите, чтобы я шпионила за ним? — переспросила я, и мой голос чуть дрогнул.

Я понимала, что этого допустить нельзя. Даже если ничего страшного я не расскажу, это уже предательство. Талрон меня не простит. Да и я себя не прощу.

— Ну что ты, — расплылся в улыбке Маэлдун. — Разве я так сказал?

Я поджала губы. Хитрые фэйри. Они и без прямого вранья обставят кого угодно.

— Послушайте, — пробормотала я и вздохнула, — я лучше устрою вам встречу издалека или уговорю Талрона вступить с вами в переписку, и тогда вы сами с ним…

Он посмотрел на меня таким злым взглядом, что я замолчала и сжалась.

— Да ты понимаешь, о чем говоришь, смертная?! — подскочил он со скамьи. Его красивое лицо исказилось от злости.

— Нет! — подскочила и я. — Понятия не имею!

Он скрипнул зубами.

— Талрон — копия его отца! — бросил он. — Высокомерный, несносный и раздражающий! Его волосы, его глаза, его нос, фигура — все! Каждой клеточкой своего тела он напоминает мне этого…

Маэлдун осекся на секунду, а потом продолжил:

— Он не пошел в свою мать ни одной частью. Риолана — прекрасное создание, воздушное и несущее радость — страдала из-за его отца и в конце концов умерла из-за сына!

Он кричал на меня, будто я была виновата в смерти королевы. Я молчала. В своей истерике он мог проговориться. И проговорился. Я уже узнала кое-что и теперь надеялась на большее.

— Ты служишь этому отродью, — уже тише добавил Маэлдун и вернулся на свое место. — Но знай: именно он стал причиной смерти своей матери.

Я замерла, не сводя с него взгляда. Недавно такое яростное лицо сделалось спокойным, почти скучающим.

— Хорошо, слушай, как все было. Это был праздник Красной луны. Вылезла из своей норы Маарна и наколдовала Талрону венец правления. — Маэлдун закинул ногу на ногу и спиной оперся о балку беседки. — В тот день Талрон праздновал. Счастливый, опьяненный тысячелетним вином, красавицами и предсказанием. В своем безответственном разгулье потерял бдительность и принял чашу от незнакомого фэйри. В ней было зачарованное вино. Наложил те чары непревзойденный мастер.

Маэлдун тяжело вздохнул.

— Проклятье пало на Талрона. Много слуг тогда скончались, придворные уснули, король с королевой едва сами не лишились чувств. Все умерло в тот день, завяло или погрузилось в долгий колдовской сон.

Я могла себе представить, как это произошло, особенно жутко, потому что происходило впервые.

— Двор погрузился в хаос. Остатки сдержавших чары сильных фэйри ринулись бежать. Случился скандал между древними дворами. Короля обвиняли в умышленном нанесении ущерба — якобы он хотел показать силу королевской власти. Король, чтобы успокоить всех, не нашел ничего лучше, чем отречься от сына и просто свалить все на него. — Маэлдун презрительно усмехнулся. — Его заточили в темницу и должны были казнить. Но за него вступилась королева…