Книга Эти чудовищные боги, страница 111 – Розамунд Ходж

«Как ты мог?»

— О, моя дорогая святая, – его глаза печальны, но слова решительны, – так же, как ты смогла убить меня.

Ну конечно.

Я помню, как он взывал к Нин-Анне, призывая ее осудить меня. Помню, как он умолял меня выступить против королевской семьи прошлой ночью. Конечно, он попытался уничтожить их сам, раз я на это не согласилась.

Какой же я была дурой, что доверилась ему.

— Что ты наделала? – сурово кричит Вария, хватая меня за плечи и разворачивая к себе.

— Ничего! – кричу я. – Я этого не делала, я не знаю, как… Я все исправлю.

Я протягиваю руку, призывая на помощь силу своей реликвии, чтобы уничтожить цветы и снова превратить святилище в место окончания жизни, но слишком поздно – каменные стены светятся тусклым красным цветом, и, хотя я не чувствую жара, мох и мои цветы рассыпаются в прах.

Мгновение мы не слышим ни звука, кроме нашего нервного дыхания и хриплых молитв священника, который нас сопровождал.

— Бегите! – мрачно говорит Вария, и я бросаюсь к лестнице.

Я первая поднимаюсь в основной зал, который выглядит так же, как и раньше, – свечи, картины и благовония. Мой взгляд останавливается на Анабекхе и Колдрене, которые молятся вместе, и Изорейн, изящно держащей премьер-министра за руку. Я чувствую себя сумасшедшей, когда начинаю кричать.

— Бегите отсюда сейчас же!

Едва мой крик стихает, все изображения Сарриэла вспыхивают пламенем. Я слышу крики и понимаю, что один из этих голосов, охваченных паникой, – мой собственный.

Затем мы выбегаем из святилища на прохладный вечерний воздух, и, только оказавшись на безопасном расстоянии, я останавливаюсь. Сердце бьется в груди с такой силой, будто я преодолела множество миль, и я никак не могу отдышаться. Предательство Рувена и приговор Сарриэла переплелись в моем сознании.

Засучив рукава, я обнаруживаю под ними лишь гладкую кожу от запястья до локтей, но не могу перестать смотреть на нее, ожидая, когда там появится клеймо осуждения.

— Лия, Лия! – Вария снова хватает меня за плечи и встряхивает. – Не говори, что ты не виновата. Не лги мне! Ты единственная, кто мог…

Внезапно она замолкает, и, поднимая голову к небу, я ахаю от ужаса. Небесная твердь начинает светиться тусклым красным светом, не похожим на золотисто-красный цвет заката. Насыщенный, кроваво-малиновый оттенок, охватывающий небосвод, похож на тот, что являлся мне в видении, которое показала Ним-Уна, о богах, осуждающих мир и желающих его гибели.

«Что ты наделал?» — безмолвно спрашиваю я Рувена и он появляется передо мной с бледным и мрачным лицом.

— То, что должен был, – говорит он, – чтобы остановить королевское путешествие. – Он подходит ближе, и в его глазах читается странная мольба. – Пока ты не полюбила меня, я думал, что бесполезен. Я ни во что не верил, ни на что не надеялся. Но потом ты изменила меня и заставила снова обрести веру.

«Вария права, –оцепенело думаю я. – Это сделала я».

Своим отступничеством, своей слабостью, своим эгоизмом.

И теперь вся Рунахия… Нет, весь мир пострадает за это.

Но Рувен, похоже, этого не осознает. Должно быть, видение, которое показала мне Ним-Уна, было ему недоступно. Значит, лишь я могу предполагать, что происходит сейчас именно то, что было мне явлено.

Багровое небо скоро станет тусклым и красно-коричневым, цвета засохшей крови. Гнев Сарриэла обрушится на весь мир, и остальные боги последуют за ним, чувствуя богохульство Рувена. Несмотря на то что оно было совершенно не в их святилищах. Святых не хватит, чтобы умиротворить их, и боги уничтожат Рунахию, а затем и весь мир. И во всем этом буду виновата я. Эта вина лежит целиком на мне и Рувене.