Онлайн книга «Драконий брак, где всё не так»
|
будут в порядке. А она пусть возится со своим не гадким, любимым отпрыском и сдувает пылинки с изнеженного муженька. Потом был разговор со слугами. — Уволю любого, кто посмеет ослушаться, — прорычал я, — запомните, особенно ты, Ганн, что двери этого дома и само поместье закрыты для бывшей леди Тор-брахс. Не смейте пускать её в дом, если увидите где-то на моих землях, немедленно сообщайте мне. И ни при каких обстоятельствах она больше не должна нарушать покой моего сына. Хотелось крушить и ломать, но я понимал, что это не поможет. И вся моя бурная деятельность не поможет ни отвлечься, ни успокоиться, пока Яна... при смерти. Даже мысленно это произнести было невыносимо, я отказывался верить. Вот только что оставил её совершенно здоровую, пары дней не прошло, как вернулся, а тут... Хилш сказал быть с ней, пока могу, но я не мог. Потому что это значило бы смириться, принять такое будущее. Я не принимал. Она сильная, она должна выжить! Но внезапная мысль отрезвила. А ради чего ей жить? Цепляться за жизнь, где есть сытость, но нет надежды на счастье? Бороться ради чужого ребёнка и мужа, так её обидевшего? Что она нашла в этом мире, в этом доме, кроме оскорблений, неуверенности в завтрашнем дне и одиночества? Я почти бегом бросился к жене, с ужасом осознав, что она умирает, а я ничего не успел сделать для неё, только требовал что-то и принимал как должное то, что давала она. Я же дракон, а она всего лишь человечка... стало мерзко от себя самого. Яна уже спасала моего Вико, и спасла снова, ведь он мог вот так же лежать в горячке, если бы провёл больше времени в парке. Мой сын мог умереть, если бы не эта неравнодушная девушка. Она злилась на него и на меня, но не осталась в стороне, когда была нужна ребёнку, и сделала это не из личной выгоды, а потому что любит Вико. Как сказал профессор? Люди способны на такую любовь, какой не знают драконы? Может он и прав... * * * Яна лежала на спине, тонкие руки раскинулись поверх одеяла, бледная кожа покрылась испариной, девушка снова горела и что-то невнятно бормотала, вскрикивая время от времени. — Тише, милая, тише, — я погладил спутанные, влажные волосы, намочил губку и обтёр лицо жены. — Яночка, потерпи, скоро станет легче. Ты поправишься, и я всё исправлю, обещаю. Что угодно сделаю, чтобы ты меня простила, только живи. Не уходи, слышишь?! Горло сжал ком, мне было всё равно, что рядом с подушкой Яны сидит её крыс и смотрит на меня с укором, я хотел одного, чтобы она услышала меня и вернулась. Пушок, будто понял, что он тут лишний, спрыгнул с кровати и ушёл в своё гнездо, которое связала хозяйка. Я огляделся, и будто прозрел, дышать стало нечем. Эти маленькие вязаные вещички, остатки клубков в вязальной корзинке, блины с вареньем из огнёвки, которые она пекла для Вико, а он их ещё не съел, букеты, собранные её руками, всё это, маленькое и незаметное, стало вдруг важнее любых богатств. Яна согрела этот дом, старалась создать для нас с Вико такое же уютное гнездо, как для своего питомца, пока я, как последний дурак, страдал по никчёмной искре, ждал какую-то там пару, которая, к тому же, превратит меня в копию Исольды, отвратит от родного сына. — Только вернись, и всё будет иначе, — прошептал я, целуя горячую руку жены. |