Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 3 – Лилия Романова

В зале никто не ахнул. Никто не удивился. Ни один человек не подался вперёд, не обернулся к соседу, не прикрыл рот ладонью.

Они знали.

Все они знали раньше меня.

Воздух вокруг стал плотным от чужого ожидания. Им хотелось увидеть, как я пошатнусь. Как сделаю шаг к Астору, нарушив круг. Как спрошу “почему” голосом брошенной женщины. Как дам им то, ради чего они, возможно, и собрались в таком количестве: зрелище падения бывшей жены альфы.

Я не дала.

Только пальцы под рукавами сжались так крепко, что ногти впились в кожу. Боль была маленькой, ясной, моей. За неё я удержалась.

— Основание? — спросила я.

Валтер моргнул. На миг в его лице появилось раздражение: он рассчитывал на слёзы, не на вопрос.

— Основания указаны в решении Совета.

— Я хочу услышать их в зале.

Астор наконец сделал шаг вперёд. Плащ за его плечами тяжело лёг вдоль спины. Он был высоким, широкоплечим, с той спокойной силой, от которой люди рядом невольно выпрямлялись. Когда-то я гордилась этой силой. Сегодня она стояла против меня.

— Ливия, — сказал он ровно, — наш брак не дал стае наследника.

Вот так.

Ни вступления. Ни попытки смягчить. Ни хотя бы признания, что речь не о поле, которое не принесло урожая, а о женщине, стоящей перед всей стаей.

Где-то справа послышался едва заметный шорох платья. Кто-то из женщин сильных родов поправил рукав, или просто не удержался от движения. Я не повернула головы.

— Семь лет, — продолжил Астор, — Совет ждал укрепления рода. Союз с домом Сорн был заключён ради будущего стаи. Это будущее не наступило.

Слова падали на камень одно за другим. Аккуратные, выверенные, неживые. Он говорил так, как подписывал приказы: без лишних объяснений, без злости, без просьбы понять. Я в какой-то миг почти захотела, чтобы он закричал. Чтобы в его голосе появилась ненависть, усталость, хоть что-то настоящее. Но Астор умел держать лицо лучше всех мужчин, которых я знала.

— Значит, я стала непригодной? — спросила я.

Валтер Крейн резко подался вперёд, но Астор ответил раньше:

— Ты больше не можешь занимать место жены альфы.

Место.

Не быть женщиной. Не быть спутницей. Не быть той, кто делил с ним дом, стол, тревоги, ночные ожидания у окна.

Занимать место.

Эвена едва заметно опустила ресницы. Её голос прозвучал мягко, с тёплой округлостью, которую можно было принять за доброту, если не слушать смысл.

— Ливия, я понимаю, как это тяжело. Никто не хотел причинить вам боль. Но стае нужен наследник, а альфе — союз, который не оставит род без будущего. Иногда достоинство женщины проявляется в том, чтобы вовремя отпустить то, что ей больше не принадлежит.

Несколько лиц повернулись ко мне. Они ждали, что я отвечу. Эвена подарила мне ловушку в красивой обёртке: возразишь — выглядишь жалкой, промолчишь — признаёшь её правоту.

Я посмотрела на неё. На ровную линию губ, на светлые пальцы, сложенные перед собой, на безупречную вышивку у воротника. Всё в ней было подобрано с умом. Даже сочувствие.

— Вы говорите о достоинстве так уверенно, Эвена, — сказала я. — Видимо, вам часто приходилось наблюдать его со стороны.

У стен кто-то кашлянул. Не от болезни, от неожиданности. Лицо Эвены не изменилось, но в глазах на краткий миг блеснуло что-то острое.

Астор повернул голову ко мне.

— Не превращай это в сцену.