Книга Делагарди, страница 27 – Элизабет Кензи

— Ну что ты, я отправила смс юристу. Ждем! — громко сказала Дакота, провожая отдаляющуюся Иди.

Откуда я знала эти дороги? Очередное совпадение ударило под дых. Я потерла виски, надеясь стереть навязчивую карту, но она загорелась в мозгу еще ярче.

К остановке медленно, с достоинством катафалка, подъехал чёрный Lincoln Town Car. Не новый, но отполированный до блеска. Фары выхватили нас из темноты. И мы на миг ослепли.

За рулём, сидел пожилой мужчина в строгом костюме. Его седая борода аккуратно прикрывала губы. Глаза спотыкались только о тонкую черную оправу на носу.

Окно поползло вниз.

— Вы Мирна Эванз и Дакота Блу?

Дакота кивнула, и он тяжело вздохнул.

— Позже не могли приехать? Нормальные люди приезжают днем.

Мы проигнорировали его замечание и, молча закинув вещи в багажник, сели в салон.

Нас сразу обдало ароматом дорогой кожи, впитавшей нотки табака и застоявшегося тепла.

— Моя фамилия Беннет, — представился он, не глядя на нас. — Веду дела по доверенности от семьи.

На переднем сиденье лежала папка с бумагами.

— Документы у меня. — Он достал из портфеля папку. — Всё как положено.

Он протянул Дакоте конверт и скреплённые листы.

— Подписи — здесь и здесь. — Палец ткнул в бумагу, не терпя возражений. — Квартира ваша, поздравляю.

Дакота быстро расписалась. Мистер Беннет проверил бумаги, и завёл машину. Всю дорогу он ворчал, выстукивая по рулю обиду. Но мы не слушали.

Мы уже предвкушали новый день, глядя на ночной город за окнами.

Гримфорд напоминал старую открытку: узкие улицы петляли между домами с крутыми крышами, свет отбрасывал длинные пятнистые тени. Деревья вдоль главной улицы стояли чернильными стенами, их кроны сливались с небом, ветви шевелились от горячего ветра. Витрины лавок и кафе отражали блики, вывески скрипели на цепях.

Каменный мост пересекал узкую реку — вода в ней была чёрной и гладкой, лишь изредка расходясь кругами от упавших листьев.

На возвышенности темнел силуэт замка, его башни терялись в облаках. Я видела его на картинках в интернете. На домах мелькал герб, который я смогу рассмотреть только днём.

Мы подъехали к двухэтажному многоквартирному дому. Мистер Беннет вышел, открыл дверь подъезда и жестом пригласил следовать за ним.

Свет выхватывал то белую колонну, то перила балконов, то блеск почтовых ящиков. Газон сливался с асфальтом парковки, где в духоте потели машины. Кусты вдоль фасада чернели пятнами, оживая от порывов ветра. Вход выглядел массивно: колонны, дорожка из светлого камня. Тусклые лампочки освещали кружащих мотыльков.

В подъезде стоял неподвижный воздух — смесь старого лака, дерева и сырости. Бетонные ступени гулко отдавали шаги. Мы старались ступать тише, но в этой тишине каждый шаг звучал чересчур громко.

Мистер Беннет повернул ключ, дверь открылась с глухим скрипом. Он щёлкнул выключателем — тусклая лампа под потолком дала желтизну, отчего углы стали ещё темнее.

— Входите быстрее, — бросил он, не оборачиваясь, и шагнул внутрь.

Я переступила порог. Было душно. Пахло изношенной мебелью, пылью и чем-то сладковатым, как в домах, где давно не открывали окна.

Беннет быстро провел экскурсию по новым владениям Дакоты. Все было до безобразия буднично. Старая мебель, две комнатки и гостиная совмещена с кухней.

Единственное, что цепляло это в узком коридоре картинка с гербом. Тем самым, что я видела на улицах. Массивный щит, замок с острыми башнями и готическими окнами. За стенами угадывалась ночь в звездах. Над щитом нависал чёрный ворон с алыми разумными глазами. За спиной птицы сиял лунный диск, превращая герб в мистическую печать. По бокам мерцали кристаллы. По коже побежали мурашки. Внизу девиз: perha némus. Язык незнакомый, но напоминал тот, что встречался в письмах матери.