Книга Делагарди, страница 63 – Элизабет Кензи

— «Рисалум» — клиника моей семьи, — просто ответила она. — Для них это ничего не стоит, а для тебя это жизнь.

— И часто вы так помогаете?

— Намного чаще, чем ты себе можешь представить. — Она оглядела нас. — Так… Теперь нужно восстановить сахар и нервы. Я заварю сбор. Иди, помоги.

— Конечно. — Подруга бросила быстрый взгляд.

Они вышли. На кухне зашумела вода. Я осталась одна в полумраке, освещенном торшером.

Вокруг сотни книг. Я прищурилась. «Собака Баскервилей», «Анатомия: том 8», «Пандемия: Всемирная история смертельных вирусов». Ничего, что кричало бы о тайнах. Никто не стал бы хранить важные книги на виду, но до спальни добираться будет заметно.

Я спустила ногу на пол. Опираясь на подлокотник, подтянула тело. Голова кружилась, перед глазами плавали точки, но я встала. Единственный момент без присмотра. У меня от силы пять минут.

Прихрамывая, я двинулась вдоль стеллажей, придерживаясь за спинку. Пальцы скользили по корешкам. Справочники, романы, энциклопедии. Где-то здесь должно быть что-то о Делагарди. Или о хелионе. Я перебирала их трясущимися руками, прислушиваясь к звукам с кухни

— Давай, Мирна, — прошептала я. — Ищи.

Верхний ящик соскочил с направляющих. Канцелярия, ручки, бечевка.

Второй поддался с трудом. Внутри — тяжелые квадратный фотоальбомы в ткани. Он весил тонну. За стеной звякнула ложка, послышался смех.

Я рухнула на подушки, стиснув зубы. Обложка глухо хлопнула по коленям.

Жадно пролистывая, я улавливала фотографии выцветших пейзажей, людей. Незнакомые люди в накрахмаленных воротничках. Их глаза смотрели сквозь объектив, требуя закрыть книгу.

Пальцы замерли.

Снимок сделан в огромном зале. Свет люстр дробился в хрустале и бриллиантах, превращая кадр в россыпь искр. Но фокус не на толпе. Камера выхватила из потока знакомое лицо.

Это был он. Лоэрт.

В коридоре скрипнула половица.

Звук полоснул по нервам. Кровь отлила от лица, пальцы одеревенели. Книга стала тикающей бомбой. Куда деть? Заметят, что лежал не там. Вернуть не успею.

Шаги приближались.

Я судорожно запихнула альбом за спину, под поясницу, и навалилась всем весом, прикрывшись подушкой. Переплет врезался в позвоночник, заставляя выгнуться, но я натянула маску страдания — что было недалеко от истины.

Дверь распахнулась.

Сиера вошла первой с подносом. Следом семенила Иди.

— Чай с чабрецом и мелиссой, — объявила хозяйка, сгружая ношу на стол. — Пойдет тебе на пользу.

Она разлила темную, пахнущую аптекой жидкость по чашкам. Пар поднимался густыми завитками. Сиера села в кресло напротив и вдруг прищурилась.

— Тебе неудобно? Подложить еще подушку?

— Нет! — я дернулась, и угол альбома больно ткнул под ребра. — Все нормально. Просто… нога ноет. Ищу положение, чтобы не дергало.

Сиера пододвинула ко мне чашку.

— Пей. И рассказывай, зачем на самом деле пришли.

Я обхватила горячую керамику. Тепло уняло дрожь в пальцах. Тянуть было некуда. Альбом мучал спину, вопросы мучали язык.

— Иди сказала, вы знаете хелион.

Сиера перевела взгляд на Иди, потом снова на меня.

— Иди рассказала про хелион?

— Я узнала сама, а Иди сказала, что вы можете помочь с переводом.

Пальцы с аккуратным коротким маникюром легли на полированную поверхность, отстукивая ритм.

— Мне известно, да, но… — холодно произнесла она. — Я не имею отношения к делам Делагарди. Я давно отошла от их политики. Это всё.