Книга Делагарди, страница 64 – Элизабет Кензи

— Я понимаю. — Я старалась перекричать стук ногтей в голове. — Я не прошу лезть в политику. Мне нужно перевести пару строк.

— Зачем тебе это? Хелион — мертвый язык. На нем не говорят уже сотню лет. Откуда у тебя текст?

— Из письма. — Я полезла в карман, стараясь не менять позы, и вытащила сложенный листок. — Это… личное.

Она медленно протянула руку.

Взяла двумя пальцами. Цок, цок — её левая рука продолжала отбивать ритм по подлокотнику. Глаза пробежали по строчкам, губы дрогнули. Она сняла очки, протерла их краем кардигана и надела снова, вчитываясь внимательнее.

— Где ты это взяла? — спросила она, не поднимая головы.

— Нашла. И не спрашивайте где.

Она хмыкнула. В глазах плескалось искреннее изумление.

— Хелион… Но не тот, на котором сейчас пишут пафосные девизы на воротах. Это старый.

— Старый? — переспросила я.

Она провела пальцем по строчке, не касаясь чернил.

— Это архаика. Старая вариация. Это… мертвая ветвь языка.

Она помолчала, шевеля губами, пробуя слова на вкус.

— «Amíce cáre…» — прошептала она. — «Дорогой друг… я иду вниз по старой тропе, где камни помнят шаги».

— Вы можете прочесть? — я подалась вперед, игнорируя укол в ноге.

— Я не знаю язык так, как знали тогда. От силы разберу пару фраз.

— Прошу вас.

— «Воздух сух и колюч, ночь надвигается, будто закрывают ставни. Я не спорю с темнотой — только переговариваюсь.»

— Что это значит? — спросила Иди.

— Понятие не имею. — Она вернула мне листок. Стук ногтей прекратился. — Какое-то откровение. Хотя иногда слова в контексте старого хелиона часто означали использование… силы. Не магии в сказочном смысле, а воли. Умение менять вещи словом.

Я спрятала листок в карман. Вопросы роились в голове.

— Вы сказали, что не знаете язык, но так быстро перевели?

— Это почти латынь. Старый язык почти наполовину латынь.

— Так, напомни, откуда у тебя этот текст? — Сиера смотрела в упор.

— Личное, нашла… — начала я, но осеклась под её взглядом.

Сиера медленно покачала головой.

— Это вряд ли. — Голос стал жестче. — Всё, что написано на хелионе — от свитков до черновиков, — находится в библиотеке замка. Вынести оттуда текст мог только тот, кто имел к нему прямой доступ. Тот, кто жил там или служил. И уж вряд ли этот документ мог «попасть» к тебе случайно.

Внутренности сковал мороз. Все мои видения, золотые чернила во сне, кабан — всё связывалось в одну уродливую цепь. Мама вынесла эти письма, пытаясь что-то скрыть. И уж точно, это не просто слова.

Я сжала челюсти. Одно слово — и плотина прорвется.

— А может… — вклинилась Иди. — Может, у тебя, Мирна, есть полное письмо? Сиера бы перевела целиком. Стало бы понятнее.

Сиера подалась вперёд. Настороженный прищур сменился изучающим блеском.

— Или, может, у тебя, Сиера, есть книги? — не унималась Иди. — Словари? Если уж это такое важное письмо, а Мирна сама не хочет к Делагарди, почему бы не помочь?

— У меня нет книг. Я ушла из замка с одним чемоданом одежды. Все словари, все записи — там. Но… — она заколебалась, глядя на листок. — Если принесешь оригинал, я попробую разобрать больше. Но в обмен ты дашь мне прочесть его полностью.

Оригинал. Отдать ей? Я не стану так рисковать. Раздобуду все сама, без всяких сделок.

— Хорошо. — Я склонила голову. — Он у Дакоты. Я сейчас напишу ей, чтобы сфотографировала.