Книга Марена и Кощей, страница 10 – AlanaDargo

— С какого ты рода, женщина?

— Не знаю.

— Как это так?

— Тебе ли не все равно, бессмертный?

— Я хочу знать, как такая, как ты, оказалась в Весях.

— Пришла.

— Пришла? Это ты зря. Если не пойдешь сама, я привяжу тебя к хвосту своего жеребца, — пообещал Кощей. — Встанешь?

— Нет. Все равно убьете.

— Но тебе выбирать. Умирать, как собака в грязи, или легко и быстро, как птичка. Ты птичка или собака?

— Птица тоже может умирать мучительной смертью, как жалкое создание, а собака — умереть в бою, смертью, достойной великого зверя, — ответила Марена.

— И какой же смерти достойна ты?

— Я достойна жизни.

Он вскинул угольные брови и низко склонился с крупа коня. Ближе не бывает!

Марена стиснула кулаки.

— Только я здесь решаю, кто достоин жизни, а кто — смерти.

Она взвилась с земли, как дикая кошка — грациозная и стремительная, ухватила его за ворот плаща грязными руками.

Вгрызлась зубами в шею.

Кожа его — ледяная и соленая. Сам он высок и костляв, и неимоверно тяжел — из-за костей или доспеха, — и пахнет стужей. Она повисла на нем, маленьким камушком утягивая к земле.

Возмущение и ярость зажглись в черных глазах, он поддался и наполовину сполз с коня, но не упал.

Ухватил за волосы.

Марена наконец-то осознала, что она не собака и порвать кому-то шею намного сложнее, чем казалось. Но кажется, кусок кожи она все же откусила.

Кощей оторвал ее от себя и коснулся рукой рваной раны на шее. Кровь лилась рекой. Человек уже корчился бы от боли, задыхался, умирал, а этот лишь удивленно смотрел на свою обидчицу.

А потом больно запрокинул ее голову, так что напряглись мышцы шеи. Марена всем весом упала на его руку.

— Сумасшедшая! — ужаснулся Опар. — Ты на кого руку подняла? На самого советника царя! На самого Кощея! На бессмертного!

Кощей склонился ниже, раздув узкие ноздри. Грязь и кровь пачкали его алебастровую кожу. Марена никогда не встречала такой уродливой красоты. Она плюнула ему в лицо — его же плотью и кровью.

— Свой выбор ты сделала. Будешь умирать, как жалкое существо, — сказал он глухим, свистящим шепотом. — Опар, привяжи ее к хвосту моего коня! И пусть тащится по земле, если не может идти ногами.

* * *

Пятушка приплясывал от нетерпения, затягивая узел на руках Марены, и пел:

— Как девицу приласкаю, ее кости разбросаю. Кости буду собирать, чтобы милую собрать. Руки — волки утащили, хорошо, что ноги есть. Ничего не помешает мне опять любить ее.

Бородач загоготал, хлопая себя по бедру, так что борода подпрыгивала. Кощей презрительно скривил губы. На его шею ратники уже наложили повязку, промыв водой да прижгли каленым на огне ножом.

— Ты скоро, придурок?

— Все готово, ваше темнейшество. — Пятушка низко поклонился. — Это самые прекрасные на свете узлы…

Кощей снова неодобрительно скривил губы.

— Это самые никчемные на свете узлы, — поправился Пятушка, — но, уверяю вас, ваше мрачнейшество, они всё выдержат! Вы еще на них эту бестию повесите!

Марена будто их не слышала. И не понимала, что происходит.

«Если его кровь такая же красная, как у людей, значит, его можно убить?»— думала она.

Живое ли существо Кощей? Дышал ли он, когда склонился над ней? Билось ли его сердце?

Не помнила. Не слышала.

Кощей дернул поводья, и конь пошел. Веревка зазмеилась по траве и потянула Марену. Ей пришлось передвигать ноги. Весчане отводили глаза, понимая, какой ужасной будет смерть ведьмы.