Книга Марена и Кощей, страница 12 – AlanaDargo

— Буду ждать. — Он поднялся, кивнул своим ратникам: — Отдайте ее пустоте. Может, хоть на пару глотков там осталось.

* * *

Даже в полусьеденной рыбе, что торчит из медвежьей пасти, еще теплится надежда на спасение.

Маленькая, глупая, но теплится.

Когда Марену толкнули, она попыталась ухватиться за сапог. Сапог пнул по пальцам, и она полетела вниз.

Сначала была темнота и холод. Она кувыркалась, билась о скользкие камни, как та самая рыбешка, пока не шлепнулась во что-то мягкое, студенистое. Оно колыхнулось под ней, приняло, обняло.

Где-то здесь она уже должна была умереть.

Но жила.

Лежала в странной позе — руки раскинуты, голова свернута набок, будто глиняную куклу сбросили с лавки. Над головой — черная пустота. Вокруг — та же пустота. Только тени плавали в ней, как старые рваные тряпки, что замочили в корыте отстирываться.

Они уже пировали. Там, чуть поодаль, чавкали, возились, пожирали того, кто упал раньше.

Марена зашарила рукой по скользкому, холодному, липкому. Пальцы наткнулись на ладонь. Сухая, грубая, маленькая. Женская? Детская? Она переплела свои пальцы с чужими.

И чужие пальцы сдавили ее с нечеловеческой силой.

Дрожь перетекала от них к Марене, как вода по камням. Человек дрожал, обвитый тенями, — кусок мяса, брошенный малькам в пруд. Она чувствовала чужой страх, чужую жизнь, что уходила из тела.

Рука начала таять, усыхать прямо в ее ладони.

Человек захрипел. Мальчик. По голосу — мальчик.

Он дернулся в последний раз — и кожа сошла с его руки, как варежка, осталась у Марены в кулаке.

Она сжала пальцы. Кожа растерлась в пепел.

Марена закрыла глаза и попыталась выдохнуть тяжесть из груди. Не получилось. В легкие хлынула ледяная горечь, обожгла, но не дала воздуха.

Это место не для живых.

Но почему она еще жива?

Тени кружили рядом, задевали ее, обжигали холодом. Но не трогали.

Марена лежала неподвижно. Сверху всё падали и падали тела. Тени накидывались на них, опутывали, присасывались.

А потом стало тихо.

Сколько времени прошло? Мгновение? Седмица? Век?

И смерть пришла — не палачом, а спасением.

Она окутала ее в грязную, пахнущую тленом парчу, стягивая остатки с мертвых тел, чтобы завернуть Марену, как в кокон.

Марена вбирала в себя гниль, как мох вбирает болотную воду.

Смерть вползала в ее кости, в вены, в сердце, в легкие.

Она должна была умереть.

Но вместо этого — оживала.

Последнее время Опару необычайно везло.

Еще не минуло и двух весен, как батюшка пристроил его ратником к самому государю. А уж мечом Опар махал отменно — да так, что самые умелые мечники лишались кистей и пальцев рук. Там его заприметил советник царя и назначил десятником. И вот он уже сватается к пригожей дочке столичного купца Матфея, Вешане, и конечно же очень скоро обзаведется наследником.

Вот только сегодня день не заладился.

Сначала он встретил эту строптивую дуру, что крыла его оскорблениями, как сапожник. А потом ее бросили в раскол. Когда все ратники вдоволь потешались над селянками, сожаление не покидало Опара. Он не чувствовал удовлетворения, даже когда слез уже со второй унылой девицы. Словно голодный пес, у которого из пасти вырвали шмат жирного мяса — вот полакал он молока с блюдца, но запах мяса всё еще сводил его с ума.

Кощей слишком крут норовом, не мог подождать? Когда еще им такая красотка повстречается?