Онлайн книга «Марена и Кощей»
|
Марена натянуто улыбнулась, понимая, что старуха над ней либо потешается, либо это не старуха вовсе, а чёрт знает кто. — Однако ты не похожа на здешних женщин… Бледная, как из-под земли выпрыгнула. А с глазами такими лиха хлебнёшь. Ой, не любят навийцы белоглазых. — Я не белоглазая, — нервно ответила Марена. — На меня смотри. Вот такие у тебя глаза, если зеркала нет… Марена заглянула в пустые и прозрачные глаза старухи, холодные, льдисто-синие. Голова потяжелела, а на душу обрушилось ледяное спокойствие — такое страшное, что Марена хотела было расплакаться, да слёз не было. Только глухое безразличие. — Меня все ведьмой называют, — ответила она. — Это хорошо, значит, бояться, — старуха коснулась щеки Марены и прошептала: — А теперь спи. Долгий тебя путь ждёт. Только постарайся не встречаться больше со мной. Не всегда я такая добрая. Но если он зло рядом творит, должна я сделать что-то хорошее. Однако не всегда он рядом. Глаза Марены закрылись сами. Она почувствовала, как проваливается в темноту, и сон ласково повёл её за собой, расслабляя тело. * * * Марена потерла глаза и сладко зевнула. Хорошо, что утро наступило. Хорошо, что сон закончился. От такого сна можно и со страху помереть. С вечера должны были дойти травы, что повесила в котелке над остывающими углями — надо бы посмотреть, что там с ними, как бы не перекипели. А то толку от них никакого не будет. Да и на ледник заглянуть, где на уступочке оставила горшок с вчерашними щами, чтобы не прокисло. Может, ничего еще? Так лень готовить… И птицу последнюю доела. Попросить старосту, чтобы тушки две… нет, две много, завоняет. С жадности, как в прошлый раз. Не съела, все болотным тварям повыкидывала. Лучше муки, да орехов побольше. Орехов обязательно надо попросить и ягоды — не обеднеет. Скоро зима, и неплохо было бы поставить варенье в погребок. Отчего-то мысли о таких хлопотах были приятными, аж до слез. Она открыла глаза и увидела хмурое небо, пушистые зеленые ветки ели и черные глазки-бусинки. Зверек пошевелился. Уснула, собирая травы, конечно же. Вот почему она здесь. А не потому, что… Марена осторожно ощупала себя. Одета. Какой-то сарафан… да нет, даже платье, домотканое, серое, неброское, в таких послушницы храмов ходят — под старыми богами. Сама на земле. А под головой — та самая шаль. «Неужели не сон?» Марена запустила пальцы в волосы и простонала от нахлынувшего разочарования. Белка двинула усиками, ушками, разглядывая странную находку под деревом, и едва та пошевелилась, рыжая красавица бросилась наутек. Ветка качнулась, осыпав Марену дождем холодных брызг, окончательно пробуждая. Марена резко села, осматривая себя. Никаких повреждений на теле, следов крови тоже нет. Вот только в волосах запеклась кровь, сбив их в жесткий колтун, да застряли сучки и ветки. Она вспомнила, как летело над головой небо, как билось тело о землю, а кожа снималась лохмотьями, словно вареная шкура с птичьей ножки. Как лежала переломанной куклой на дне раскола, скованная холодом Нави, как думала, что умрет. А потом… Марена задрожала от ужаса. Ничего в этом мире так не злило и не пугало людей и бессмертных, как Навь! Навью называли рану земли, что разрубила ее пополам, от океана до гор. С каждым годом раскол все шире, а люди бегут все дальше: бросают дома, спасаются. Однажды ни людям, ни бессмертным, ни одной живой твари не останется места на этой земле. Ведь со всех уголков мира летят тревожные вести — жила умирает, истончается, а Навь лишь расширяет свои границы. |