Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 83 – Айлин Лин

— А ездить-то поверху как? — прищурился Оболенский, продолжая искать слабые места. — По горбу этому? Это ж у берегов в какую горку лезть? Конка на Литейном и то с припряжкой ходит, посты держат с лошадьми.

Я ничего не сказала, перехватила папку поудобнее, после чего на своём эскизе провела над дугой вторую линию, соединив её со спиной арки частоколом коротких штрихов.

— Арка — это кость, а вот это её кожа. Ездить будут по настилу на стойках. Видите?

— Хитро-о… — протянул дядя Миша и взял у меня лист, чтобы лучше рассмотреть рисунок. — И конка, стало быть, пройдёт?

— Пройдёт. Только считать я буду не на конку.

— Это на что же? — опешил он, возвращая мне чертёж.

— На трамвай, — выдохнула я мечтательно. — Вы наверняка слышали, что в Киеве уже третий год по Александровскому спуску ходят электрические вагоны без лошадей, от машины? Этот небольшой поезд, естественно, намного тяжелее конки.

Я посмотрела в его задумчивые глаза и продолжила:

— Время несётся вперёд с невиданной скоростью, и, если я посчитаю мост на нынешнюю телегу, то через пятнадцать лет его придётся разобрать и усилить под рельсы, а чтобы избежать лишней возни, я заложу два рельсовых пути посередине загодя, проезды и тротуары по сторонам, и рассчитаю всё так, чтобы мост смог выдержать тяжёлую машину.

— Так тебя же по смете и зарежут, — перебил дядя. — Железа сколько лишнего!

— А я возьму сталь вместо сварочного железа. Сталь прочнее, сечения тоньше. Белелюбский за сталь в мостах воюет двадцать лет, с его помощью эту затею и протолкну. А в записке отдельно упомяну войско, ведь мост обязан пропускать батарею с передками и обоз. Уверена, военное ведомство за такой расчёт спасибо скажет. Этот мост станет отражением того, каким я вижу наше будущее.

Дядя смотрел на меня не мигая.

— Сашенька, — выговорил он наконец, и голос у него сел, — чую, ты перевернёшь этот мир. Красиво перевернёшь.

— Скажете тоже, — вспыхнула я, польщённая. Приятно, чего скрывать.

— Нет, ты постой. Я в железе ничего не смыслю, но я тридцать лет по мостам езжу, и все они коромысло на быках. А это… — он повёл ладонью по воздуху, изображая дугу, — это будто великан шагнул через реку и так и застыл. Сама придумала?

— Нет, — покачала головой я, складывая лист вчетверо. — Замыслу этому четыреста лет.

— Как так? — округлил глаза дядя Миша.

— Леонардо да Винчи предлагал такой мост турецкому султану через Золотой Рог, в Константинополе. Один пролёт, без опор в воде, пяты врастопырку, почти всё то, что я тебе только что нарисовала. Султан не поверил, что конструкция устоит, и чертёж великого изобретателя-инженера пролежал в виде записей четыреста лет. Не так давно его работы напечатали в Париже. Только да Винчи рисовал для камня и пешего человека. Я же буду работать со сталью.

— А в бумагах так и напишешь? Что не твоё?

— Конечно. Красть у мёртвого флорентийца я не намерена, да и глупо, половина Совета эти статьи читала. А вот досчитать за Леонардо, показать, что его мечта вполне осуществима сейчас — это, дядюшка, совсем другое дело. У меня и название проекта готово.

— Ну?

— «Золотой Рог».

Дядя крякнул и довольно огладил бороду.

— Ох и лиса! Флорентиец ей и вывеска, и щит.

Мы двинулись обратно к экипажу.

— И когда же срок?

— Пятнадцатого августа, — ответила я, обходя лужу. — Но до того ещё дожить надо и испытание на звание инженера путей сообщения выдержать.