Книга Поцелуй победителя, страница 115 – Мари Руткоски

— Я убила его, — призналась Кестрель и хотела продолжить, но замолчала в нерешительности.

Арин нахмурился:

— Ты винишь себя.

— На нем даже доспеха не было.

Арин нетерпеливо отмахнулся:

— Сам виноват.

— Я была ему дорога.

— В каком смысле?

— То есть не я, а та разведчица, Алис. Он беспокоился за нее.

— Не хочешь ли ты сказать, что жалеешь о его смерти, потому что он был хорошим человеком?

— Это был человек. А теперь он мертв. Я его убила.

— Я рад, что ты это сделала.

— А я нет. — Кестрель разозлилась.

— Ты хоть понимаешь, — в голосе Арина зазвучали суровые нотки, — что он сделал бы, не убей ты его?

— Если бы офицер собирался это сделать, у него получилось бы. Но он не хотел. И только поэтому я…

— Он не думал убивать тебя, потому что планировал взять в плен!

— Я знаю. Но мне все равно жаль.

— Ладно, только не проси меня разделять это чувство.

— Я и не собираюсь.

— Если бы он взял тебя в плен… — Арин замолчал на мгновение, а потом продолжил: — Они убийцы. Рабовладельцы. Грабители. Мне их не жаль.

— То есть ты никогда не жалел о том, что убил кого-то?

Глаза Арина сверкнули, в них словно промелькнул призрак каких-то минувших событий.

— Теперь не стану.

Кестрель всмотрелась в его лицо. Гнев растаял: она вспомнила, как сильно различается их прошлое. Раны Арина были намного глубже. Кестрель невольно надавила на больную точку.

— Я тебя расстроила.

— Да. Мне неприятно слышать, как ты винишь себя, потому что защищалась от того, кто хотел причинить тебе боль.

— Дело не только в этом.

Арин уставился на свои ладони, на которых остались капли ее крови.

— Ты еще можешь передумать. В этом нет ничего плохого. Тебе не обязательно участвовать в войне.

— Обязательно. И я не передумаю.

— У тебя не было другого выхода, — мягко произнес Арин. — Или он, или ты.

Кестрель взглянула на свою забинтованную ногу, на мокрую траву под ней. Подумала о своем прошлом, обо всей жизни.

— Я хочу, чтобы всегда был третий вариант.

— Тогда мы должны построить мир, в котором так и будет.

Когда Рошар увидел ее с разорванной штаниной в сопровождении Арина у входа в свою палатку, его глаза весело засверкали. Кестрель была уверена: принц непременно пошутит о том, что Арину давно пора было сорвать с нее одежду. Потом Рошар съязвил бы о том, что Арин не сумел довести дело до конца («Всего одна штанина? Да ты лентяй, Арин!»), или упрекнул бы его в излишней скромности. А возможно, принц принес бы свои соболезнования по поводу преждевременной кончины таких хороших штанов и спросил бы, не полезла ли она под меч намеренно.

— На перевалочном пункте все пошло не по плану, — сообщила Кестрель, покраснев.

Это и так было очевидно, но она хотела сразу направить разговор в нужное русло, чтобы Рошар ни в коем случае не начал спрашивать о том, что произошло (и не произошло) в палатке.

— Она ранена, — добавил Арин, который — хотя об этом трудно было догадаться — тоже смутился.

— Не страшно, — отмахнулся Рошар. — Всего лишь царапина, иначе она бы здесь не стояла.

— Кстати, ты бы мог предложить ей присесть, — сказал Арин.

— Видишь ли, мой милый гэррани, у меня в палатке всего два стула, а нас трое. Хотя, полагаю, Кестрель может устроиться у тебя на коленях.

Арин бросил на него испепеляющий взгляд и шагнул внутрь палатки.