Книга Поцелуй победителя, страница 161 – Мари Руткоски

Кестрель почувствовала легкое прикосновение руки.

— Я почти тебя не знаю, — тихо произнесла Риша. — Но Верекс много рассказывал о тебе, и глаза у меня тоже есть. Тебе не нужно виртуозно владеть клинком. Твое лучшее оружие — ты сама.

Кестрель уставилась на принцессу, которая почти полностью слилась с тенью, блестели только глаза. По венам побежало знакомое ощущение, заискрилось в крови. Ее слабость. Ее сила. Желание победить, увидеть унижение своего противника. Гордость. Ее разум оскалил острые лисьи зубы. Уже потом, на рассвете, когда император выхватит кинжал Кестрель из ножен и приставит к ее горлу, она вспомнит, что Сизия изначально была ловушкой. Вопрос лишь в том, для кого — для императора или для нее. Кестрель коснулась руки Риши в ответ:

— Спасибо.

Все семеро направились к дому, прячась в темноте.

Вспыхнул яркий рассвет. Небо расчистилось. Дорога, ведущая к Лерралену, влажно блестела. В трещинах между плитами стояла вода. Арин с Рошаром перебросили армию на запад так быстро, как только могли, и успели дойти до выбранного места. Первая задача заключалась в том, чтобы выгрузить из повозок заточенные колья, которые изготовили по просьбе Арина. Вторая — воткнуть их в размокшую землю по бокам от дороги. Третья — выставить последние мешки с порохом на дорогу. Небольшие смертоносные холщовые кульки. И четвертая: ждать, стараясь не думать о Кестрель, о том, что она наверняка уже в Сизии. Возможно, она даже успела сыграть с императором в «Зуб и жало» и выиграть — или проиграть.

Всемером они крались по темным уголкам особняка. Риша двигалась невероятно плавно, и когда в одном коридоре им встретились два валорианских солдата, нож принцессы рассек их кожу легче, чем масло. Валорианцы и вскрикнуть не успели. В тишине было слышно, как капнула на пол кровь.

На верхних этажах они начали заглядывать в спальни. Кестрель знала, какие двери открывать. В гэрранских домах окна спален обычно выходили либо на восток, либо на запад. Риша прокралась внутрь одной из комнат и замерла с недовольным видом, когда остальные дакраны попытались пойти за ней. Принцесса тихо зашипела. Солдаты остановились. Вскоре она вернулась с клинком, полностью обагренным кровью.

— Мне надоело, — прошептала она.

— Нужно идти тихо, — напомнила Кестрель. — Наша задача — добраться до императора, не перебудив весь дом. Не можем же мы биться со всеми сразу.

Риша фыркнула.

— Я могу.

Терпение принцессы было уже на исходе. Когда они встретили двух валорианцев, мужчину и женщину, Риша позволила пристрелить первого из арбалета, но в самый последний момент дернула вторую на себя, так что болт пролетел мимо, и зажала валорианке рот. Затем поднесла кончик кинжала к коже женщины прямо под глазом.

— Молчи, — прошептала Риша, — а то останешься без глаз. Проводи нас к покоям императора.

Валорианка отвела их к двери, сделанной из тигрового клена. Дерево было отполированное и гладкое, как принято у гэррани, без резьбы, если не считать ребристого косяка. В коридоре на стене горела масляная лампа. Ее стеклянный колпак отбрасывал разноцветные блики на естественные древесные узоры, украшавшие дверь.

— Нам сюда? — спросила Кестрель.

Через замочную скважину пробивался свет. Женщина кивнула. Риша убила ее. Тело осело на пол. Кровь брызнула на сапоги Кестрель. Она вспомнила башмачок убитой девочки, костяшки в сумке, шрам на щеке Арина и то, как он прислушивался к богу смерти, потому что у него никого больше не осталось. Маленькие домики на пшеничных полях, холод тундры, который обжег ее обнаженную спину, и мгновение, когда она сдалась и выпила ночной наркотик в надежде все забыть.