Книга Поцелуй победителя, страница 3 – Мари Руткоски

Когда все закончилось, — обломки кораблей уже опускались на дно, а уцелевшие суда сдались, — только тогда Арин пришел в себя. Он удивленно моргнул, ослепленный вечерним солнцем. Теплый оранжевый свет заливал мертвые тела, точно апельсиновый сироп, придавая пятнам крови странный оттенок.

Арин стоял на палубе захваченного корабля. Из груди вырывалось тяжелое, хриплое дыхание. Пот лился со лба ручьем. К Зашу подвели валорианского капитана.

— Нет, — сказал Арин. — Ведите его ко мне.

Командующий флотом гневно сверкнул глазами. Но дакраны послушались Арина, и Заш не стал их останавливать.

— Напиши послание своему императору, — велел Арин валорианцу. — Скажи, что вы проиграли битву и что он дорого заплатит, если снова попытается напасть на Гэрран. Запечатай личной печатью, отправь письмо, и я сохраню тебе жизнь.

— Какое благородство! — презрительно бросил Заш.

Валорианец промолчал. Его губы побелели от страха. Арин в который раз удивился тому, как часто валорианцы оказывались совсем не такими храбрыми и доблестными воинами, за каких себя выдавали. Капитан сел писать письмо.

«Разве Заш прав? Разве ты — всего лишь мальчишка? — шепнул Арину бог смерти. — Ведь ты принадлежишь мне уже двадцать лет. Я тебя воспитал».

Валорианец поставил подпись.

«Я заботился о тебе».

Послание свернули, запечатали и поместили в маленький кожаный футляр.

«Был рядом даже тогда, когда ты думал, что остался один».

Капитан привязал футляр к лапке сокола. Эта птица была намного крупнее охотничьего ястреба и совсем другого окраса. Сокол наклонил голову, уставившись на Арина глазками-бусинками.

«Нет, ты не мальчишка. Ты мужчина, человек, созданный по моему образу и подобию… Ты знаешь, что не имеешь права проявлять слабость».

Сокол взмыл в небо.

«Ты принадлежишь мне, Арин. Ты знаешь, что делать».

Арин перерезал валорианцу горло.

Только потом, когда Арин, покрытый засохшей кровью, возвращался домой, ему в голову вдруг прокралась сказка. Она горьким леденцом таяла на языке.

…Жил-был мальчик, ужасный трусишка. Однажды ночью, когда его видели одни только боги, он сидел в своей комнате, дрожа от страха и с трудом сдерживая тошноту. В доме творилось ужасное. Крики. Грохот. Отрывистые приказы. Слов было не разобрать. Но мальчик и так все прекрасно понимал. Он забился в угол и зажал себе рот.

Где-то за запертой дверью покоев находились его мать, отец, сестра. Нужно пойти к ним. Срывающимся голосом мальчик повторял эти слова, обхватив руками угловатые колени и уставившись перед собой. «Иди к ним. Ты им нужен», — шептал он, но не мог даже пошевелиться, поэтому так и остался сидеть в углу.

Вдруг дверь затряслась от ударов, раздался оглушительный треск. Дверь слетела с петель, и в комнату ворвался солдат. Кожа и волосы у него были светлые, а глаза темные, как ночь. Он схватил мальчика за тонкое запястье.

Мальчик закричал и забился в железной хватке, но солдат лишь рассмеялся и встряхнул его — несильно, будто пытался разбудить ребенка.

— Не сопротивляйся, — сказал захватчик на языке, который мальчик изучал все детство, не думая, что однажды это ему пригодится. — Не сопротивляйся — и никто не сделает тебе больно.

Эти слова возымели действие. Мальчик тут же перестал вырываться и послушно пошел за солдатом. Его привели в атриум. Там собрались все, включая прислугу. Родители не заметили, как ввели мальчика — он не издал ни звука. Могло ли все случиться иначе, если бы первой его увидела не сестра, стоявшая у дальней стены? Возможно, ничего не удалось бы исправить. Но одно мальчик знал точно: тогда, в решающую минуту, он даже не попытался что-нибудь сделать.