Книга Поцелуй победителя, страница 36 – Мари Руткоски

— Я ничего такого не имел в виду.

Она снова забралась в седло.

— Едем дальше.

С наступлением ночи возникли новые проблемы.

— У нас только одна палатка. — Незнакомец кашлянул. — Но есть три спальных мешка.

Затем подождал. Наверное, думал, что она велит ему лечь снаружи. Но ей казалось, что это будет равносильно какому-то признанию, хотя сама она до конца не осознавала какому. Пришлось просто кивнуть.

Разводить огонь ее спутник не стал — вероятно, все еще боялся, что их заметят.

— Нам лучше передвигаться по ночам, — предложила она, — а днем спать.

Он покачал головой, избегая смотреть ей в глаза.

— Я не хочу спать, — продолжала настаивать она.

— Хотя бы попытайся. Тебе нужно соблюдать режим.

Она ожидала, что забота спутника снова ее разозлит. Но он выглядел уставшим и серьезным. Его руки разворачивали палатку, а взгляд был совершенно неподвижным. В темноте глаза поблескивали, как серебро или вода.

— Ладно. — Она села на землю и обхватила колени руками, стараясь не дрожать. Не хватало, чтобы ее снова стошнило. Она отвернулась, но по-прежнему прислушивалась к его движениям.

Даже в палатке, рядом с теплом его тела, она ужасно мерзла. Хотелось ночного наркотика. Ей чудился знакомый металлический привкус.

Незнакомец уже отдал ей всю запасную одежду. В первую ночь, после того как вернулись лошади, он открыл сумку, которая лежала возле тела погибшего товарища, достал пальто и помог ей продеть руки в рукава. Ее же одежда, судя по всему, была сделана из мешка. Но до всех этих событий она носила другие наряды. Укутанная в пальто, полусонная, в счастливом тумане ночного наркотика, она вдруг вспомнила, когда и почему сменила вещи. Вспомнила пуговицы на спине. Холод и ужас прокатился вдоль позвоночника. Боль. Но наркотик нежно убаюкивал, сон уже завладел ею, и вообще, какая разница, во что она одета?

Теперь же сон не шел. Она была похожа на червячка, свернувшегося под горой ткани. Спутник укрыл ее вторым спальным мешком, потом отдал свой. Других теплых вещей не осталось. Наконец в темноте раздался неуверенный голос:

— Кестрель…

— Я бы так не мерзла, если бы смогла заснуть, — сказала она, стуча зубами. — Мне нужно заснуть.

Он помолчал.

— Я знаю.

— Дай мне снотворного.

— У меня ничего нет.

— Есть.

На этот раз пауза затянулась.

— Нет.

— У тебя есть кольцо.

— Нет.

— Уколи меня.

— Нет.

— Прошу тебя.

— Я сам толком не знаю, как им пользоваться. Это может тебя убить.

— Мне все равно.

Он разозлился:

— А мне нет!

Тогда она вдруг поняла, почему у него так блестели глаза. Она сама готова была заплакать. Незнакомец пошевелился, пододвинулся ближе. Теплое тело прижалось к ее спине. Ей показалось, что она опустилась в горячую ванну. Волосы на шее шевельнулись от его дыхания.

— Так будет теплее. — Его слова прозвучали как вопрос.

— Ты сказал, что мы друзья.

— Да.

— Так уже бывало раньше?

Снова пауза.

— Нет.

Ее уже не трясло так сильно. Она обнаружила, что пододвинулась к нему еще ближе, а затем прижалась всем телом и почувствовала стук его сердца. Он обнял ее, и под тяжестью его руки она ощутила себя не такой невесомой и хрупкой, более настоящей. Тепло помогло ей успокоиться.

Но уснуть она по-прежнему не могла и чувствовала, что ее спутник тоже не спит. В голову почему-то пришла мысль, что это вполне в его духе — ждать, пока уснет она. Откуда взялась такая уверенность — непонятно. Она не могла совместить ощущение с единственным воспоминанием о своем спутнике — когда он на рынке смотрел на нее издалека: лицо и глаза врага.