Книга Поцелуй победителя, страница 38 – Мари Руткоски

Она почувствовала, как поднялись при вдохе его ребра — два костяных крыла.

— Если бы ты позволила мне объяснить…

— Прекрати. Прекрати! Не хочу слышать твой голос.

Он замолчал. Но она никак не могла заставить себя отодвинуться.

Спустя какое-то время он снова сделал глубокий вдох. Опять попытается объяснить? Ее охватила паника. Снова показалось, что она падает, летит на дно утерянной памяти и ее голова вот-вот треснет. Она не хотела ничего слышать. Отчего-то ей пришло в голову, что он хочет спеть.

— Не надо, — резко сказала она.

Он промолчал.

Она проснулась от холода. Ее спасителя рядом не было. Но ночь еще не кончилась. Куда он мог уйти? Она выбралась из палатки. Он стоял, запрокинув голову, и разглядывал удивительное небо. В черной тьме, между мелких колючих звезд, сияли зеленые и розовые пятна с фиолетовой каймой по краям. Она никогда такого не видела, поэтому спросила:

— Что это?

— Боги.

— Нет никаких богов. — Она не знала, почему так в этом убеждена, но твердо верила в свои слова.

— Есть. И они пришли, чтобы наказать меня.

— Это из-за тебя, — озвучила она свои смутные подозрения. Его лицо исказилось, подтверждая ее правоту. — Из-за тебя я оказалась в тюрьме.

Он посмотрел ей в глаза:

— Да.

Арин сам не понимал, как они добрались до дома. Кестрель стало хуже. Днем ее постоянно рвало, но ночью она мучилась еще больше. Тогда он обнимал ее, и ей как будто ей становилось легче. Потом Кестрель словно накрывала волна, погружавшая ее в сон. Арин каждый раз чувствовал, как ее сознание гаснет, и малодушно радовался этому. Он знал, что не может ничем ее утешить, потому что от него она не примет никакой поддержки.

Кестрель отказалась от помощи даже тогда, когда они были уже возле дома. Летнее солнце не согрело ее. Она съежилась, кутаясь в грязное пальто, и шла так медленно, что, когда они добрались до главного входа, во двор успели высыпать едва ли не все домочадцы. Кестрель смотрела на свои неуверенно переступающие ноги, губы ее были сжаты, и Арин знал, что она заметила толпу.

Рошар подошел первым. Вопреки своему обыкновению, принц молчал. В его глазах читалось потрясение.

— Мне нужна Сарсин, — обратился к нему Арин, но кузина и так уже была здесь.

Кестрель взглянула на нее, и на секунду в ее глазах мелькнуло сомнение. Потом она оперлась на руку Сарсин, и Арин, с трудом скрыв укол зависти, застыдился своих мелочных чувств. Он поплелся за кузиной и Кестрель, не зная, чем теперь занять руки. Арин не готов был стать ненужным. В тундре он приносил хоть какую-то пользу.

Вместе они поднялись по лестнице восточного крыла к покоям, в которых Кестрель когда-то уже жила. Сарсин открыла дверь. Они вошли, и Арин вгляделся в лицо Кестрель — вдруг что-то вспомнит? Но она избегала смотреть на него. Сарсин усадила дочь генерала на первый попавшийся стул и опустилась перед ней на колени, чтобы снять изношенную обувь. Подумать только, когда-то это были изящные туфельки.

Кестрель рассматривала темноволосую макушку склонившейся Сарсин, выражение ее лица постоянно менялось.

— Ты моя служанка? — спросила она наконец хриплым голосом. В последние дни она почти ничего не говорила.

Та вздрогнула. По взгляду Кестрель было ясно: она поняла, что сказала что-то не то. Сарсин посмотрела на Арина. Он наклонился и шепотом ей все объяснил. Кузина аккуратно поставила туфли на пол.