Книга Спасти СССР, страница 45 – Николай Марчук

На душе было погано, когда узнал о результатах боя, очень злился, буквально рвал и метал, обматерил каждого, кто в этот момент сунулся с утешениями.

Но война на месте не стоит, враг не дремлет и надо как-то работать…

Также седьмого сентября гарнизон Моанды пал окончательно, дольше всех сопротивлялись гумьеры и зуавы, они категорически не желали сдаваться в плен. Мало того, эти дикие твари устроили террор и настоящую резню местным жителям.

Марокканцы и алжирцы убивали и насиловали гражданских, грабили дома, подожгли нефтераспределительный комплекс. Иностранные граждане и высокооплачиваемые специалисты-нефтяники покинули Моанду еще в начале августа, когда стало понятно, что скоро начнется война, а обычных заирцев никто из города не эвакуировал. К иностранным наемникам с самого начала было предвзятое отношение, у выходцев из бывших французских колоний весьма специфическое отношение к женскому полу, марокканцы и алжирцы позволяли себе такое, за что у себя на родине их приговорили бы к смертной казни. У себя дома, в мусульманских Алжире и Марокко отношение к женщинам одно, а за границей, тем более в прифронтовой Моанде, совершенно другое.

В силу своего национального воспитания, марокканские воины были настоящими дикарями, их характерной чертой являлась неоправданная жестокость. Гумьеры отрезали уши, носы и головы, как доказательство своей мужественности и храбрости, не только у поверженных врагов, но и у мирных гражданских, коим не повезло, что рядом с их домами квартировали выродки из Северной Африки. Французские военачальники пытались бороться с такими проявлениями путем дисциплинарных взысканий и наказаний, но это не давало ровным счетом никаких результатов. Военные обычаи и традиции для солдат были на первом месте.

Но это не все. Также гумьеры отличились массовыми сексуальными надругательствами над побежденными и не только. Под насильственные действия часто попадало мирное население. Первым официально зафиксированным случаем стало обращение от населения к французским офицерам в 1944 году в первый же день высадки войск в Италии. В тот день «выделилось» четверо солдат. Хоть они и были жестко наказаны, это никак не повлияло на дальнейшее поведение войск. Каждый день в комендатуры поступали десятки, а то и сотни заявлений от пострадавших.

Через пару месяцев в область Лацио прибыл генерал де Голь, которого население буквально умоляло отправить гумьеров на родину. В ответ прозвучало издевательское обещание привлекать марокканцев к охране общественного порядка.

Зуавы и особенно гумьеры будто бы с цепи сорвались, они вытворяли такие дикие зверства, что даже у бывалых ветеранов «Вольных стрелков», которые и сами-то были далеко не праведниками, и то глаза на лоб лезли от увиденного.

У африканцев вообще специфическое отношение к страданиям других людей, зачастую оно вызывает у простых негров не сочувствие и сопереживание, а улыбку или вовсе дикий смех. Помню, как-то решил поднять боевой дух у «Вольных стрелков», собрал в большом сарае человек двести негров и показал им советский фильм про Великую Отечественную войну – «Они сражались за Родину». И что вы думаете? В один из самых напряженных моментов в кинокартине, когда идет операция без наркоза и красноармеец корячится от жуткой боли, все сидящие в импровизированном кинозале чернокожие «стрелки» принялись ржать, как кони. У них страдания другого человека вызывали приступы смеха и веселья. То, что для русского – трагедия, для африканца – комедия.