Книга Люди за спиной. Том 2, страница 47 – Александра Маринина

— Его не обманули, – ответила она. – Просто все пошло не так. Кудин и председатель облсуда погибли при взрыве. Спасский суд вынес приговор, но его никто не обжаловал, потому что «карманный» адвокат не получил ни соответствующей команды, ни денег. Или адвокат подал жалобу, но в облсуде оставили приговор в силе, поскольку председателя уже не было в живых и ситуацию никто не контролировал. Кстати, Сережа, если будете читать дело – посмотрите, кто был защитником, может пригодиться. Кудина больше нет, позиции Ячменя зашатались, и этот человек мог решить уйти в тину и не делать лишних телодвижений. А Ячменю стало вообще не до Мезенина, что вполне понятно. Мезенин и приговор были нужны, чтобы у генерала не возникло лишних проблем. А коль генерал выбыл из игры, зачем напрягаться?

Прокофьев тряхнул головой.

— Все равно я не понимаю. С Мезениным, предположим, договорились, он подставился под арест, написал чистуху, с приговором ничего не вышло. И что, он покорно, как баран на заклание, мотал срок? Не возмущался, не требовал встречи с прокурором, никуда не писал, не пытался рассказать, как все было на самом деле? Я же был в СИЗО, где он отбывал наказание, там ничего такого про него не рассказывали. Спокойный, вежливый, доброжелательный, безотказный, все умеет – вот как про него говорили.

— Нет, этот расклад я как раз понимаю, – возразил Игорь. – Если адвокат был от Ячменя, то он посоветовал Мезенину не высовываться и молчать. Сам он так и сделал. И правильно. Если бы Мезенин начал кричать на каждом углу о своей невиновности, люди Ячменя его в момент достали бы хоть в СИЗО, хоть где. Никому не нужны лишние проблемы. Начнут разматывать – и до благотворителя Комлева доберутся, и мало ли еще до кого. Тишь да гладь – лучшие друзья организованной преступности, это все понимают.

— Игорь прав, – сказала Настя. – Куда одному тихому Мезенину переть против Ячменя и его людей? Тем более он вообще не в теме, никого не знает, с преступным миром дел не имел. И на Рэмбо он совсем не похож. Кроме того, не забывайте, что у него больная мать, ради которой он пошел на обман. Начнет качать права и говорить, что его обманули, – не факт, что ему поверят, дело пересмотрят и неправедно осужденного выпустят на свободу, а вот мать уж точно вернут домой, никто за нее платить больше не будет. И что? Мезенин сидит, мать с Альцгеймером брошена на произвол судьбы. Но он – нормальный человек, и, судя по всему, очень неглупый. Он по идее должен захотеть разобраться, как же так вышло. Нет?

— А чего разбираться-то? – откликнулся Серега. – Все погибли, договор побоку, спросить не с кого.

«Есть с кого, – подумала Настя. – Есть люди, которые знают, что взрыв устроили не бакировцы. А есть люди, которые знают, кто именно? Наверняка есть. Мезенин не мог не понимать, что вся конструкция разлетелась именно из-за взрыва. И в его бедах виноват этот взрывник. Мезенин три года провел в СИЗО, через это же СИЗО прошли арестованные ребята Бакира. Мало ли кому и что они там могли сболтнуть… Да хоть тому же самому Мезенину. И вообще, в этом мире информация распространяется быстрее и шире, чем на воле. Но я не могу рассказывать мальчикам то, что узнала от Рустама, это будет неправильно».

— Спросить не с кого, – вынужденно согласилась она. – Но я предлагаю вам подумать об Ульяне Дмитриевне Яскевич.