Книга Люди за спиной. Том 2, страница 48 – Александра Маринина

— Зачем? – спросил Прокофьев. – Она что, с Ячменем была и может знать про эту схему?

Игорь поднял руку и шлепнул Сергея по затылку.

— Ты тупой, да? Ульяна – дочка Яскевича, а Яскевич – крыша Бакира. Как ты себе это представляешь?

— Ну мало ли, – обиженно протянул Серега. – Дети за отцов и все такое… Чего ты сразу драться-то?

Настя постаралась скрыть улыбку. Мальчишки!

— Дети, не ссорьтесь, давайте по делу. Смотрите, что у нас получается: Мезенин общается с Ульяной, называется чужим именем, ничего о себе не рассказывает. Почему?

— Да ясен пень почему, – немедленно отозвался Сергей. – Она все-таки следачка, если бы узнала, что он судимый – сразу от ворот поворот ему дала.

— Согласна. Зачем ему этот роман, в котором нужно постоянно врать и притворяться не тем, кто ты есть? Это, между прочим, очень большая нагрузка на мозг и на нервную систему. Опера после внедрения нередко попадают в больницу с нервным срывом. Слышали об этом?

Игорь неуверенно кивнул, а Прокофьев, похоже, о таком даже не задумывался.

— Так зачем Мезенину такой геморрой? – снова задала она вопрос.

— Любовь. Непреодолимая страсть какая-нибудь, – предположил Игорь.

— Если непреодолимая, то должно быть желание создать отношения на долгий срок. Может быть, на всю жизнь. И Ульяна все равно узнает правду, потому что рано или поздно все вскроется. И скорее даже рано, чем поздно. После разоблачения ни о каких отношениях не может быть и речи. Зачем же Мезенину так рисковать?

Прокофьев смотрел на Настю озадаченно.

— А в самом деле, зачем? – спросил он. – Глупо как-то.

— И правда, глупо, – подтвердил Игорь. – А как же тогда? Он от нее чего-то хотел? Собирался получить то, что ему нужно, и свалить?

— Вот это очень похоже на правду, – согласилась Настя. – Но перспективы у вас, Сережа, печальные.

— Почему?

— Потому что адвокат Мезенина вам ничего не расскажет, он же не идиот. Если вы вообще его достанете, в чем я, честно сказать, сомневаюсь. И от Ульяны Дмитриевны вы ничего не добьетесь.

Прокофьев смотрел на Настю растерянно и вдруг стал похож на обиженного щенка, у которого отобрали игрушку.

— А чего делать? – беспомощно спросил он.

— Думайте, кому еще можно позадавать вопросы. Кто может знать, что было у Мезенина на уме после освобождения? С кем он общался, кроме Ульяны?

— Да с тыщей человек! – сердито воскликнул Серега. – Он же на стройках работал вахтовым методом, подряжался на объекты, был прорабом, я вам рассказывал. И что, мне всех искать и со всеми разговаривать? Ни фига, такое не пройдет.

Детский сад, ей-богу!

— Начните хотя бы со списка его контактов в телефоне, – устало проговорила Настя. – У вас же есть справка от оператора.

Кажется, она переборщила с кофе сегодня вечером. Сердце колотилось как бешеное, начало подташнивать. Пора заканчивать эти посиделки.

— Там миллион номеров. С каждой стройки куча людей, – угрюмо ответил Прокофьев.

— Вычленяйте тех, с кем он общался чаще и дольше. Читайте уголовное дело, анализируйте список телефонных номеров, не делайте вид, будто не знаете, как работать. Все вы отлично знаете, Сережа. Или вы надеетесь, что скинете мне биллинг и попросите помочь? Не надейтесь.

Судя по тому, как он невольно отвел взгляд, Настя поняла, что была недалека от правды.

— Может, в ноуте что-нибудь есть?