Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 81 – Александра Маринина

— Имени парня вы, конечно, не знаете?

— Почему же, я слышала, как эта халда его называла Бобом. Только я не поняла, как его на самом деле зовут, ведь его же не могли по-настоящему назвать Бобом, правда?

— Правда, – согласилась Настя, давясь от хохота.

Эта простодушная очаровательная дурочка могла кому угодно поднять настроение. Кстати, кажется, она неровно дышит к директору Бережному. Интересно, Антон это отметил или Насте просто показалось? А вот сейчас и проверим.

— Ева, вас не затруднит связаться с Бережным, мы просили его обзвонить и собрать всех вахтеров и охранников.

— Да, конечно! – Ева моментально сорвалась с места и пулей вылетела в приемную.

Настя поймала взгляд Антона и поняла, что они подумали об одном и том же. Из приемной доносился воркующий голосок девушки с такими нежными нотками, что ошибиться было невозможно. Настя от души ей посочувствовала. Вот же попала бедняжка! Ни пококетничать, ни пофлиртовать, ни глазки построить – ничего нельзя под бдительным оком папиного знакомого, который, помимо всего прочего, обожает строить из себя крутого хозяина. И ничего удивительного, что Еве приглянулся Владимир Игоревич Бережной, красавец и обаятельный элегантный мужчина в хорошем среднем возрасте.

Через пару минут Ева снова показалась на пороге кабинета.

— Владимир Игоревич сказал, что все, кого вы просили собрать, придут в течение тридцати-сорока минут. Вахтеры живут в соседних домах, для них прийти – не проблема, а вот с чоповцами труднее. Но Владимир Игоревич сказал, что он все решил и все организовал. Владимир Игоревич…

Было очевидно, что даже само произнесение имени Бережного вызывало в девушке трепет и обмирание. Надо же, как ее зацепило!

Ну что ж, раз у них есть целых полчаса, можно позвонить Зарубину.

— Антон, вы сами свяжетесь с Сергеем Кузьмичом или мне позвонить?

— Насчет чего? – удивился Антон.

— Насчет дочки Богомолова и ее непромытого бойфренда с мутными глазами. Нам с вами нарисовали типичную картину наркомана, который присосался к девушке из хорошей семьи и тянет из нее деньги, а она влюблена до такой степени, что ничего не замечает и не понимает. И если в один прекрасный момент Богомолов отказался давать деньги, то это вполне могло вызвать ярость молодого человека. И дочки, кстати, тоже.

— Вы думаете? – с сомнением произнес Сташис. – Ведь, по показаниям жены, у Богомолова ничего не взяли, все ценности были на месте, и бумажник, и часы. Если бы нападавший был приятелем дочки, он непременно взял бы что-нибудь ценное, иначе нападение теряет смысл, ему же деньги нужны на дозу.

— Ну, мы с вами не знаем, как все было на самом деле, – пожала плечами Настя. – Вы же изначально исходили из того, что у преступников мог был умысел на разбой, но им помешали, и они скрылись с места преступления, не успев ничего взять у потерпевшего. Кроме того, если я правильно поняла то, что вы мне рассказывали, Елена Богомолова не знала точно, сколько именно денег было в бумажнике у ее супруга. Да, какие-то деньги там обнаружились, но без показаний самого Богомолова мы никогда не узнаем, сколько их там было изначально. А вдруг много? А вдруг преступник их все-таки взял?

— Тогда почему взял не все? – возразил Антон.

— Две причины. Первая: большие деньги лежали отдельно, в конверте, их преступник и взял, а в бумажник уже не полез. Вторая: он умный, этот гипотетический преступник, взял много денег из бумажника, а немножко оставил, чтобы у нас с вами, глупых сыщиков, сложилось впечатление, что он бумажник вообще не трогал. Если хорошенько подумать, можно и третью причину найти, и четвертую. Короче, исключать этого Боба из числа подозреваемых я бы не стала. Но решать, конечно, вам, вы же представитель власти. А я только ваш консультант.