Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 83 – Александра Маринина

Настя уже почти разочаровалась в своей затее опросить тех, кто постоянно находится у служебного входа, как вдруг вахтерша Тамара Ивановна, уже распрощавшаяся с сыщиками и сделавшая шаг в приемную, вернулась и решительно села на стул, с которого только что встала.

— Я не хотела вам рассказывать, я вообще не хотела, чтобы об этом кто-то знал, но дело все-таки серьезное… Такое несчастье с Львом Алексеевичем… Может, это и не имеет никакого значения, это все-таки давно было… – начала она путано.

— Насколько давно? – мягко спросил Антон, подсаживаясь поближе к Тамаре Ивановне. – В прошлом году? Или попозже?

— Месяца два назад, в самом начале осени. Тогда нашему Илье Фадеевичу стало плохо прямо в театре, его на «Скорой» в больницу увезли и даже боялись, что инсульт. И через некоторое время пришел Кирюшка, его внук. Ну, это дело обычное, Илья Фадеевич в театре уж столько лет работает и Кирюшку к нам с самого детства приводил, так что мы мальчика давно знаем. Но Кирюша в тот раз пришел сильно выпивший. А Илья Фадеевич-то в больнице, вот я и говорю ему, мол, нет дедушки в театре, он в больнице лежит. А он мне отвечает: «Я не к деду, я к Богомолову вашему пришел». Я тогда очень удивилась, зачем, думаю, ему к Богомолову, что у них может быть общего, какие дела? Ну и начала допытываться, мне же интересно. А Кирюшка вдруг как с цепи сорвался, начал орать, что он Льва Алексеевича убьет, голову ему оторвет, и прочие глупости. И рваться стал через турникет, глаза бешеные, губы побелели, я даже испугалась. Вышла, хотела его не пустить, да куда там – разве мне с ним совладать! Виталик-охранник выскочил, схватил Кирюшку, тот вырывается, орет, в общем, пришлось Виталику врезать ему как следует. Я думала, даже милицию придется вызывать, но ничего, Виталик справился, заломал мальчишку, выставил его на улицу и пригрозил, что в следующий раз руки-ноги ему переломает. Некрасиво вышло, конечно, и я тогда сильно испугалась, потому что Кирюша был очень зол. Встретился бы ему в тот момент Лев Алексеевич – даже и не знаю, чем дело кончилось бы.

Вот это уже интересно!

— Вы сказали Богомолову об этом инциденте? – строго спросила Настя.

— Что вы! Зачем Льва Алексеевича волновать? Ну, выпил парнишка, наговорил лишнего, набузотерил, с кем не бывает. Но Владимиру Игоревичу я, конечно, немедленно доложила, он директор, обязан такие вещи знать.

И снова Владимир Игоревич, отец родной, разрешитель всех проблем. Кажется, он и вправду в театре настоящее первое лицо.

— И что ответил Владимир Игоревич?

— Он очень расстроился. И просил меня никому об этом не рассказывать.

— Почему расстроился? – не отставала Настя.

— Владимир Игоревич очень уважает нашего Илью Фадеевича, он очень переживал, когда тот с приступом в больницу попал.

— Так вы никому и не рассказали? – уточнила Настя.

— Нет, конечно, меня же Владимир Игоревич попросил молчать. Но вам рассказала, потому что тут дело такое… Вы уж меня не выдавайте, а то Владимир Игоревич рассердится.

Стали подтягиваться охранники, и сотрудник ЧОПа по имени Виталий полностью подтвердил рассказ вахтерши Тамары Ивановны.

— Я ему тогда прилично накостылял, – пряча самодовольную усмешку, добавил здоровяк Виталий. – Больше не сунется, во всяком случае, в мою смену.