Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 100 – Александра Маринина

Вопросов у Насти накапливалось все больше и больше, и она даже не заметила, как прошло время. Спохватилась только в половине десятого вечера и тут же кинулась звонить Блинову. Николай Николаевич слово сдержал и записки Тихомирова посмотрел.

— Там был анонимный звонок, – сообщил он то, что Настя уже и так знала.

— Кому? Следователю Тихомирову?

— Нет, Тихомиров пишет, что его вызвал начальник, орал и ругался, что никто ничего не делает, а между тем сознательные граждане выполняют работу следствия. И велел провести обыск в офисе у Леоничевой, якобы у него появились данные. Тихомиров пытался возражать, потому что у него против Леоничевой на тот момент ничего не было, и хотел выяснить, откуда появились эти «данные», но, кроме слов об анонимном звонке, ничего не услышал.

— А что еще есть в записках? Тихомирова ничего не смутило? – спросила она.

— Ну, ты дурака-то из меня не делай, – недовольно буркнул Блинов. – И Тихомирова смутило, и меня тоже, когда я вчитался. В общем, вопросов больше, чем ответов. Но очевидно одно: покойник Тихомиров в виновность Светланы Леоничевой не больно-то поверил, грызли его сомнения, грызли. И пока опера нарывали свидетелей, которые в один голос рассказывали, как она ненавидела своего мужа, Тихомиров копал совсем в другом направлении. Вот только не успел докопаться. Жаль мужика.

После разговора с Блиновым Настя подумала несколько минут и позвонила Зарубину:

— Ты где?

— Болтаюсь в городе, сыщика ноги кормят, – ответил Сергей.

— Слушай, вызови меня к себе на Петровку, – попросила она.

— С ума сбрендила? Время – почти десять. Какая тебе Петровка? И вообще, что стряслось?

— Сережа, нам надо сесть и подумать, как и чем прижать Колодного. Надо собраться всем троим – тебе, Антону и мне.

— Так давай я к тебе домой приеду и Антоху вызову, – с готовностью отозвался Зарубин. – Заодно и переночую у тебя, все равно совещаться до середины ночи придется.

— Сереж, так не пойдет. Нужно, чтобы все материалы по делу были под рукой, все-все-все, до единой бумажки, просто так, из головы, мы ничего не надумаем.

— Нет, в конторе я заседать отказываюсь, – решительно произнес он. – Давай так: я вызываю Антона, пусть едет к тебе, а я смотаюсь на работу, возьму из сейфа все бумажки и приеду. Ну, Пална, будь человеком, мне домой ехать – кранты, не могу я пока.

— Черт с тобой, – сдалась Настя. – Только с Антоном неудобно выйдет, он, наверное, уже няню отпустил, как же он детей одних оставит?

— А он нам и не нужен, мы как-нибудь без него посовещаемся, – весело проговорил Сергей. – Так я поехал?

— Ужина нет! – напоследок крикнула Настя в трубку, но поздно: Сергей уже отключился.

Приехал Зарубин через час с небольшим, неся в одной руке пакет с папками и документами, а в другой – сумку с продуктами.

— Я не нахлебник какой-нибудь, – гордо объявил он, переступая порог Настиной квартиры. – Сегодня я вас с Чистяковым угощаю.

Угощение было по-настоящему холостяцким и состояло из купленных в кулинарии салатов и закусок, а также изрядного количества слоеных плюшек с разными начинками. Настя с мужем попытались отказаться от еды.

— Да мы уже поужинали, – говорили они, глядя, как Сергей хозяйничает на кухне. – Мы не голодны.

— Ничего, вы не ешьте, вы только попробуйте, – приговаривал он, расставляя по всему столу прозрачные магазинные контейнеры с едой. – И потом, совещание у нас надолго, глядишь, и проголодаетесь.