Книга Имя потерпевшего – Никто, страница 57 – Александра Маринина

— Ира!

Татьяна почти никогда не повышала голос на родственницу, они много лет жили душа в душу. Ирочка сразу поняла, что дело серьезное.

— Ты сделаешь так, как я прошу, – жестко сказала Татьяна. – Моя знакомая остановится у нас и поможет тебе сложить вещи. Мы уедем все вместе. Это не обсуждается.

Ира отвернулась и тихо заплакала. Татьяна почувствовала себя совсем скверно. Зачем она обижает ее? Разве Ирка в чем-то виновата? Никуда не годится, совсем самообладание потеряла, кричит. Черт знает что.

— Ирочка, ну что ты, миленькая, – ласково заговорила она, – не плачь, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Просто устала, день был тяжелый, вот и не сдержалась.

Ира разрыдалась в голос. Глядя на ее трясущиеся плечи, Татьяна думала о том, что пусть лучше она плачет от обиды на нее, чем от страха за свою жизнь.

Поздно вечером позвонил Стасов. Ему удалось договориться в следственном комитете, что завтра подготовят запрос на личное дело старшего следователя Образцовой.

— А что Настя? Ты с ней говорил?

— Она передает тебе большое спасибо и выезжает завтра вечерней лошадью.

— Билет уже есть?

— Нет пока, она ждала твоего звонка. Завтра с утра поедет на вокзал. После обеда я с ней встречусь, передам запрос. Кстати, она просила узнать, не можешь ли ты помочь ей с ведомственной гостиницей.

— Не нужно, она остановится у меня. Дима, попроси ее позвонить мне, когда она возьмет билет. Пусть скажет номер поезда и вагона. Ира ее встретит на машине и отвезет, куда нужно.

— Ладно, скажу. По-моему, ты увиливаешь от обсуждения главного вопроса.

— Я не увиливаю. Ты же сам сказал, что обсуждать нечего.

— И ты с этим согласна?

— Вполне. И даже попросила Ирочку уехать вместе со мной в Москву.

— Не можешь без няньки? – насмешливо поддел ее Стасов.

— Не могу. Привыкла. И она ко мне привыкла, никак не хочет смириться с моим отъездом. Вот я и подумала… Нашу питерскую квартиру можно продать и купить на эти деньги что-то очень пристойное в Москве. Ты не бойся, мы в твою однокомнатную всем колхозом не свалимся. Дима…

— Да?

— Я тебя очень люблю.

— Этого мало, – серьезно ответил Стасов. – Ты должна любить меня так же сильно, как я тебя, а не просто «очень». Я, например, тебя обожаю, мама Таня. И передай привет тете Ире.

После разговора с мужем Татьяне стало немного легче. Хватит переживать и нервничать, надо собраться и продумать завтрашний день по минутам, по метрам и по словам. Собрать как можно больше сведений, при этом постараться никому не мозолить глаза и не вызывать подозрений. Конечно, лучше было бы это делать оперативникам, у них и опыта побольше, и возможностей. Но оперативников привлекать нельзя, можно попасть как раз на того, кто заинтересован. А если и не заинтересован, то может рассказать кому-то, информация уйдет, и пиши пропало. Главное – Чудаев. Он единственный, с кем Татьяна делилась сомнениями по поводу Гольдич, и, значит, он единственный, кто может что-то заподозрить. Пока единственный. И надо сделать все возможное, чтобы болото не всколыхнулось. Именно поэтому она и не допрашивала сегодня Сурикова. Кому интересно – пусть знают, что у нее и других забот по горло. А Суриков ей вовсе не нужен.

* * *

Сегодня его на допрос не вызывали. Почему? Странная какая-то эта тетка-следователь. Спросила вчера про доверенность, в протокол записала и отпустила его, как будто ничего особенного и не произошло. А может, и правда ничего особенного? Может, зря он боится?