Книга Люди за спиной. Том 1, страница 35 – Александра Маринина

— Пойдем, – сестра тронула ее за плечо.

Барби молча кивнула и двинулась в сторону ворот. Краем глаза заметила незнакомого мужчину, стоявшего чуть поодаль, облокотившись на толстый ствол старого дерева с раскидистыми ветвями, и смотревшего прямо на них. Встретилась с ним взглядом – мужчина слегка кивнул и негромко произнес:

— Примите мои соболезнования.

Ульяна прошла мимо, не оглядываясь, а Барби остановилась.

— Вы знали папу?

— Совсем немного. И это было давно. Ваш отец был удивительным человеком, необыкновенно сердечным. Я хотел проститься с ним.

«Может, папа и был удивительным, но уж сердечным-то он точно не был», – подумала Барби с внезапной неприязнью.

— Наверное, он вам в чем-то помог, – недоверчиво предположила она.

— Не мне. Моей знакомой. Близкой знакомой. У нее случилось несчастье, убили младшего брата, и ваш отец нашел какие-то правильные слова, нужные, которые ее очень поддержали. Я таких слов найти не смог, а вот он нашел. Это мало кому дано.

Ульяна заметила, что сестра не идет следом, остановилась и смотрит на них. Темные очки скрывали глаза, но Барби была уверена, что на лице Ульяны написано сердитое нетерпение.

— Спасибо. Мне пора. Если вы хотите прийти на поминки, то они…

— Нет-нет, благодарю, я ведь совсем посторонний, – отказался мужчина и снова повторил: – Просто хотел проститься.

— Кто это? – недовольным голосом спросила Ульяна, когда подошла Барби.

— Никто. Когда-то сталкивался с папой, говорит, что давно.

— По работе?

— Да. Сказал, что папа был очень сердечным и добрым, нашел слова, чтобы поддержать какую-то женщину.

Ульяна равнодушно пожала плечами.

— Наверное, потерпевшая. Давай, дыши глубже. Сейчас в автобус сядем – придется маску нацепить.

— Да все же свои, – вяло отмахнулась Барби. – Кому это надо? В Москве все забили давно, в метро войдешь – половина народу без масок, а автобусах так вообще все.

— У вас в Москве, – усмехнулась Ульяна. – У нас тут не Москва, знаешь ли. Врачи разбежались, коек не хватает, аппаратов ИВЛ не хватает, все здравоохранение как будто специально переделали, чтобы люди косяками умирали. Знаешь, почему с папой все так вышло? Потому что в нашей озеровской больнице с ковидом не госпитализируют, его пришлось в область везти, время потеряли. Если бы сразу на аппарат – могли бы вытащить, шанс вылечить был хороший. Пока до Крюковска довезли, потом еще сутки ждали, пока аппарат освободится, их же мало, а больных много. Так что мы тут пуганые.

— Говорят, маски все равно не защищают.

— Говорят. А еще говорят, что береженого бог бережет, а небереженого черт стережет.

Барби вздохнула и покорно натянула на лицо маску, спущенную под подбородок. Странно все-таки выходит: о том, как и что случилось с отцом, Ульяна рассказывала уже по десятому, наверное, разу. И по телефону, когда сообщила младшей сестре о том, что папа в больнице, и позавчера, и вчера. И из-за масок этих вчера чуть не поссорились пару раз, пока ездили по городу и решали вопросы с погребением и поминками. Словно посторонние люди, волею случая оказавшиеся в ситуации, когда приходится быть вместе и обязательно нужно о чем-то разговаривать. А о чем им разговаривать, родным сестрам, ставшим чужими друг другу? Вот и приходится по тысячному разу толочь в ступе одно и то же. Неожиданная и совершенно необъяснимая откровенность Ульяны, прорвавшаяся по дороге из аэропорта, была, наверное, просто реакцией на неловкость, возникшую при встрече с сестрой. Или, может быть, защитой от горя…