Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 16 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Конечно-конечно!

К вылазке они подготовились основательно, и в первую очередь определились со временем. Правда, тут и выбора особого не было.

Дни в лагере заполнены всякими мероприятиями, и отсутствие сразу трех человек не останется незамеченным. Тихий час длится всего два часа, и это, только когда торчишь в палате, кажется, что долго, а на дорогу до озера и обратно – не факт, что хватит. Киносеанс и того короче. В общем, без вариантов – идти придется после отбоя.

Тем более ночи в июне не такие уж темные, пусть и не белые, как в Ленинграде. И луна, словно специально им на удачу, сейчас была почти полная. Фонарики на батарейках тоже имелись – Толик и Глеб, как знали, привезли их из дома.

Андрюшка предложил на всякий случай прихватить остатки тоже привезенных из дома сахарных сухарей, но его идею отвергли. Они же не в поход и не на пикник собирались, а в тайную разведку.

Дольше всего, конечно, провозились с картой.

Необходимыми материалами мальчишки запаслись заранее. Кусок бумаги подходящего размера отрезали от прошлогодней стенгазеты, а коробку цветных карандашей «Искусство» позаимствовали в отрядном уголке. Вечером сделали вид, что тоже, как большинство, отправились на дискотеку, но на самом деле до клуба так и не дошли, а свернули в сторону игровой площадки.

Та располагалась недалеко от корпуса самого младшего, восьмого отряда. Но сейчас она почти пустовала. Малышню после их детской части дискотеки сюда уже не пускали – потому что перед сном нужно успокоиться. Только несколько девчонок постарше качались на качелях-лодочках, которые плавно скользили туда-сюда, словно при замедленном воспроизведении, и надсадно скрипели. Но это ничуть не мешало. Главное, никому из своих даже в голову не придет искать их здесь – никто не увидит и не примется выпытывать, что они делают и зачем.

Мальчишки устроились в небольшой деревянной беседке со столиком посередине и лавкой, идущей по кругу. Лучших условий и не придумаешь. Расстелили карту, выпрошенную у вожатого, прямо поверх пристроили лист, высыпали карандаши из коробки, и Андрюшка взялся за дело.

Он перерисовывал старательно, помогал себе, водя кончиком языка по губам, иногда останавливался, чуть откидывая голову, осматривал уже готовое и сравнивал с оригиналом. Зато Толику с Глебом заняться было нечем, кроме как изредка оглядывать окрестности, проверяя, не показался ли в поле видимости кто-нибудь из знакомых.

Просто следить, как Андрюшка выводил линию за линией, тоже быстро наскучило. Вот они и принимали участие как могли – раздавали непрошеные советы.

— Да не закрашивай. Только время зря тратишь. И так все понятно. Тут речка, тут лес. А это не нужно, мы же туда не собираемся, – летело одновременно с двух сторон.

Кто-то другой наверняка бы не вытерпел и давно сорвался. Но не Андрюшка. Он к подобному давно привык. С его-то мамой!

У мамы на все случаи жизни имелись готовые, а главное – бесспорно, самые идеальные и правильные рецепты, что делать и как себя вести. И нет, она не запрещала, не навязывала свое мнение, она всего лишь заботилась и хотела самого лучшего для единственного сына.

По крайней мере, сама мама считала именно так. Поэтому Андрюшка просто обязан был соглашаться и слушаться. Ведь у мамы и жизненного опыта больше, и знает она лучше, и уж точно плохого не посоветует.