Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 54 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Чш! – шикнул Глеб, тоже чуть слышно. – Поняли уже. На фига лишнее говорить? Лучше сходи к своей Аленке и попроси бинт и … остальное.

— Я? – ошеломленно уточнил Андрюшка и даже отступил на шаг. – Почему я?

— Так ты же предложил, – напомнил Толик.

— Ну так-то да. Но… – Лащилин опять засмущался, отвел взгляд, еще и порозовел, но вовремя вспомнил: – Мне же в столовую бежать надо. Я же дежурный.

— Ладно, сам схожу, – заключил Глеб, придал лицу суровое выражение, выйдя из мальчишеской палаты на большую веранду, направился к двери, ведущей в девчачью палату, постучал.

Дверь приоткрылась, из-за нее высунулась Нина Боброва, уставилась с любопытством.

— Чего тебе?

— Топольницкую позови.

— Зачем? – не удержалась от вопроса желавшая все знать Нина, чуть приподняла брови, качнула головой из стороны в сторону.

— Для дела, – коротко отрезал Глеб.

Хотел еще добавить: «Много будешь знать, скоро состаришься», но, заметив, что Нина поджала губы, вовремя опомнился. Еще захлопнет дверь перед носом, нажалуется остальным девчонкам, и тогда ничего у них не допросишься, откажут из принципа, в назидание.

— Ну позови, пожалуйста, – произнес чуть мягче. – Очень нужно.

— Хорошо, – смилостивилась Нина, указала на стоящую вдоль стены скамейку: – Там жди. – И скрылась за дверью.

Но садиться Глеб не стал, так и остался стоять возле двери. Тем более Аленка появилась уже через несколько секунд. И Боброва тоже. Пристроилась у подруги за спиной, всем видом демонстрируя, что уходить не собирается.

Топольницкая задала абсолютно тот же вопрос:

— Чего тебе?

Только в голосе ее звучало волнение, и она не пялилась с любопытством прямо в лицо, а то бросала короткий взгляд из-под золотистых ресниц, то отводила его в сторону.

— У вас бинты еще остались после вчерашней эстафеты?

— Остались. А тебе они зачем?

Ответить Глеб не успел.

— Так он же у нас пострадавший, – фыркнув, напомнила Нина.

Аленка повернулась к ней, пожала плечами.

— И что? Он же в медпункте был.

— А может, не он один пострадал, – невозмутимо выдала Нина.

Вот же заноза. Неужели случайно подсмотрела?

Хотя нет, не могла. Она ведь тоже на туркружке была и вернулась вместе со всеми. Просто ляпнула – лишь бы что-то сказать. А то как без ее участия?

— Да бинт развязался и съехал, – торопливо пояснил Глеб. – Теперь грязный, и я его выбросил. А без перевязки опять заболело.

— Ладно, сейчас перевяжу, – кивнула Аленка.

— Я сам, – буркнул Глеб, но Топольницкая строго возразила:

— Самому неудобно. И здесь же уметь надо. Если перетянешь, сделаешь только хуже, а если повязка получится слишком слабой, и смысла не будет. – А потом опять обратилась к Бобровой: – Нин, принеси санитарную сумку.

Та развернулась на пятках, направилась вглубь палаты танцующей походкой. Глеб тоже не стал спорить, чтобы не показаться подозрительным, все-таки уселся на лавочку, без лишних напоминаний сам снял кроссовку, задрал штанину. Появившаяся с сумкой Нина встала напротив, поинтересовалась, ехидно прищурившись:

— Корнилов, а ты разве на правую ногу хромал? Не на левую?

Глеб если и смутился, то лишь на мгновенье, мысленно высказал, что думал об этой вездесущей Нинке, но вслух, конечно, произнес совсем другое:

— Так я правую потянул, а на левой коленку ободрал, когда навернулся. То одна болит, то вторая. – И сразу пошел ва-банк: – Поэтому вы мне еще перекись, йод и вату дайте. Уж с коленкой-то я сам справлюсь.