Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 65 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Девчонки втроем устроились на игровой площадке – специально выбрали место, куда старшие реже всего заглядывали, почти целиком и полностью отдав его на откуп малышне. И вожатые самых младших отрядов, когда в лагере не проходило никаких общих мероприятий, обычно приводили своих подопечных сюда.

Места много, все на виду. Единственное, качаться малькам не позволяли, но те и сами не совались к тяжелым «лодочкам», предпочитали лазалки, но чаще всей толпой играли в «съедобное-несъедобное», «вышибалы» и «штандер».

Аленка с Веткой наблюдали за ними и слушали болтовню Нины, которая рассказывала обо всем подряд: про своих брата и сестру, про известных артистов и новые фильмы, про последние лагерные сплетни и что вожатая первого отряда Зоя на два дня уехала домой, а заменяет ее жена Николая Васильевича.

— И откуда ты только все это берешь? – удивилась Аленка.

Нина дернула плечами, хмыкнула, заметила не менее удивленно:

— Да я и сама без понятия. Просто узнаю, и все.

Она запрокинула лицо, подставила его солнцу, зажмурилась, но долго молчать не смогла, затянула тихонько, не задорно, как все, а скорее задумчиво и лирично:

Голос у Нины был приятный – высокий, звонкий, чистый, – и пела она хорошо, не фальшивила ни в нотах, ни в эмоциях. Аленка не удержалась и через куплет тоже подхватила:

А потом увидела краем глаза, что и Веткины губы шевелились. И не беззвучно. Та тоже напевала, пусть и совсем тихо, но зато легко, без заикания.

Аленка чуть не вскрикнула от радости, но вовремя опомнилась – не нужно. А то еще испугается, зажмется и опять замолчит. Но тут как раз и появился Горшечников. Хотя абсолютно непонятно, ему-то чего на игровой площадке понадобилось. И все испортил. К тому же незаметно подошел со спины, гаркнул:

— Че? К концерту готовитесь? Или серенады петь?

Девчонки даже вздрогнули от неожиданности, особенно Ветка. Она опять съежилась, опустила голову, а Нина, развернувшись, возмущенно воскликнула:

— Совсем дурак? Подкрадываешься.

Но Петька ее и взглядом не удостоил, обогнул лавку, встал напротив, ухмыльнулся.

— Ну как, Топольницкая, жив твой Глебчик? Не отбросил копыта?

Аленка глянула на него холодно.

— А тебе какое дело?

— Так я ж от души, – продолжил кривляться Горшечников. – Переживаю.

Нина вздернула острый носик, смерила его взглядом, затем посмотрела на подругу и чуть манерно проговорила:

— А по-моему, Ален, он в тебя втюрился. Вот и не может спокойно пройти мимо.

И, похоже, попала в самую точку. Петька прямо взвился, уши не просто покраснели, а стали насыщенно-багряными – того и гляди дым из них повалит.

— Рехнулась, Бобриха? – завопил Горшечников, но Нина не ответила, проигнорировала демонстративно, поднялась с лавочки.

— Девочки, пойдемте отсюда.

Наверное, это и правда было самое лучшее: не пререкаться, не выяснять отношения, а просто уйти. Они так и сделали – втроем зашагали в сторону отряда. Ветка посередине, а Аленка и Нина от нее по бокам. Но Горшечников не отстал, словно привязанный, потащился следом.

Сначала молчал и всего лишь немного раздражал своим присутствием, а потом нагнал, забежал вперед, развернулся к ним лицом да так и двигался дальше, пятясь.