Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 76 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Хотел подскочить, наброситься на брата, чтобы не смел так разговаривать с ними, но сильный выверенный тычок в живот заставил осесть назад на сиденье и согнуться от боли.

Мама вскрикнула, но сразу зажала рукой рот, другой вцепилась в дочь, а Виолетта невольно вжалась в стенку машины. Тоненькая жилка на виске надсадно запульсировала в такт пролетающим мгновениям, а дядя Кармий развернулся в сторону водителя, скомандовал:

— Чего стоим? Газуй!

И автомобиль снова затарахтел, тронулся с места.

Это уже давно не напоминало кино, а было по-настоящему ужасно. Виолетта абсолютно не понимала, что происходит. Взрослые разговаривали, громко разговаривали, но в ее сознание только изредка проникали отдельные слова: по-хорошему, подпись, документы. Остальное звучало как неведомая тарабарщина. В животе словно камень ворочался, давил внутренности, в ушах шумело. Лишь собственное имя отчасти вернуло в реальность.

— Ладно я, разберемся. А Люся с Веткой тебе зачем? – сказал папа.

— Для гарантии, – невозмутимо пояснил дядя Кармий. – Чтобы время зря не тратить.

— Ну ты и мразь, – яростно процедил папа сквозь стиснутые зубы и тут же получил новый удар.

Виолетта вздрогнула, не удержавшись, всхлипнула, съежилась еще сильнее.

— Лучше сиди спокойно, Костик, – посоветовал дядя Кармий с презрительной ухмылкой. – Не нервируй доченьку.

Машина стремительно летела по шоссе, подпрыгивая на неровностях и светом фар разгоняя перед собой темноту. Наверное, была уже глухая ночь, но спать не хотелось совершенно. Виолетта прижималась к маминому боку, смотрела в пол и старалась ни о чем не думать. Ей было холодно, кончики пальцев онемели, волны мелкого озноба пробегали по телу, словно вместо лета опять началась студеная зима.

В какой-то момент мама наклонилась, прижалась губами к волосам, прошептала чуть слышно:

— Все будет хорошо, Веточка.

Виолетта с надеждой глянула на нее, а мама резко вскинула голову, сообщила напряженно звенящим, не похожим на ее обычный голосом:

— Нам надо в туалет.

Дядя Кармий сухо отрезал:

— Поте́рпите. Не маленькие.

Мама на мгновение закусила губы, спрятала глаза, но все же проговорила, гораздо тише и как будто немного виновато и заискивающе:

— Это не мне. Это Ветке.

И непонятно, как так получилось, но слова вырвались сами, хотя еще секунду назад казалось, они навечно замерзли даже не на подходе к горлу, а в сознании и больше не удастся выдавить из себя ни одного.

— Я не могу терпеть, – жалобно пискнула Виолетта, не узнавая и собственный голос, тонкий, испуганно дрожащий, как заячий хвостик. – Мне правда очень надо.

— Карик, ты же понимаешь, – добавила мама, просительно заглядывая в глаза дяде Кармию, – Ветка-то еще ребенок. У нее бывает так. От волнения.

Тот нахмурил брови, громко и досадливо выдохнул, помедлил немного, но потом все-таки окликнул водителя:

— Эй, останови!

Машина вильнула, опять свернула к обочине. Дядя сам открыл дверь, кивнул двум своим помощникам, распорядился, указав на выход:

— Вы с ними. – Потом пронзительно уставился на маму. – А вы смотрите у меня, без фокусов!

— Да что мы сделаем? – флегматично пробормотала та. – Лес же кругом и ночь.

Когда выбрались наружу, Виолетта замерзла еще сильнее, ее тихонько потряхивало, по спине и рукам пробегали мурашки. Она не до конца понимала, что задумала мама, но послушно шагала рядом с ней и не признавалась, что в действительности в туалет совсем не хотела.