Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 88 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Давно бы так, – удовлетворенно резюмировал лысый, но слишком рано обрадовался.

Глеб свел брови, прищурился, с силой втянул воздух, выдохнул, раздув ноздри.

— Лучше отпустите, гады, – процедил сквозь зубы. – А то пожалеете. – Продолжил гораздо громче: – Думаете, никто вас тут не достанет? Спрятались, как крысы, и спокойны?

— Пасть прикрой, малой! – оборвал его лысый, предупредил угрожающе: – Пока сам не пожалел. – Усмехнулся. – А то разгавкался. Смелый какой. В пионеры-герои метишь? Случаем, не Павлик Морозов звать? Так небось знаешь, что за свои слова отвечать надо. – Он приблизился к Глебу, подцепил боком пистолета его подбородок, приподнял, сузив глаза, заглянул в лицо. – Обычно я детей не бью. Но если в воспитательных целях… Да и ты уже не совсем ребенок. Ведь так?

Глеб посмотрел исподлобья, а лысый снисходительно дернул верхней губой, кивнул в сторону клетки, распорядился:

— Давайте пока их тоже туда.

Из-за решетки донеслось осуждающе-презрительное:

— И не западло с пацанами воевать? А дальше что?

Это произнесла не женщина, а другой пленник – мужчина. Вид у него тоже был изможденный, еще и отметины от ударов виднелись на лице, но он казался не настолько потерянным и сломленным. На скулах сердито ходили желваки, глаза пылали ненавистью.

Лысый мазнул по нему мрачным взглядом, глухо пообещал:

— Скоро узнаешь.

Затем, не убирая пистолет, а просто переложив его в левую руку, сам снял с гвоздя ключ, отпер небольшую дверь, расположенную почти у самой стены. Его подручные по очереди втолкнули мальчишек внутрь, не церемонясь, словно мешки закинули.

Андрюшка даже не удержался на ногах, буквально пролетел вдоль решетки и наверняка пробороздил бы носом деревянный настил на полу, если бы не пленница. Она вовремя подхватила его, и Лащилин всего лишь ткнулся ей в плечо.

— Надо Кармию сообщить, – произнес лысый, когда запер замок и вернул ключ на место. – Пора убираться отсюда, пока еще больше гостей не набежало. – А шагая к выходу, раздраженно пробормотал себе под нос: – Черт! Вот на хрена еще эти проблемы?

Никто из бандитов не остался в бункере, остальные тоже вышли за лысым предводителем. Когда за спиной последнего закрылась дверь, Глеб сурово посмотрел на Андрюшку.

— Почему ты нас не предупредил? Заснул, что ли?

— Я пытался. Хотел свистнуть, а не получилось, – оправдался тот.

— Не получилось, – презрительно передразнил его Глеб. – Да просто бы крикнул тогда.

Андрюшка виновато потупился.

— Я и крикнул. Почти. Но этот… мужик… сзади подкрался, набросился и рот зажал. И я ничего не успел.

Глеб сердито насупился.

— Ребята! Ребята! – вмешалась женщина, проговорила миролюбиво и даже отчасти с упреком: – Ну что вы? Не надо.

А мужчина спросил:

— Вас-то что сюда занесло? Вы откуда? И зачем пришли?

— Мы из лагеря, – пояснил Толик. – Он тут недалеко. И мы вас искали. Вы ведь Веткины родители, да?

Взгляд женщины затуманился, ушел куда-то вовнутрь. Она прикрыла пальцами рот.

— Веткины? – повторила за Толиком, затем уставилась пронзительно и остро лихорадочно заблестевшими глазами. – Откуда ты про нее знаешь?

— Мы ее в лесу нашли, – ответил за него Андрюшка.

— Нашли, – опять повторила Веткина мама, но теперь чуть слышно, как-то чересчур потерянно и блекло, будто не по собственной воле, а просто эхом отозвалась, опустила взгляд, поникла.